— Как ты себя чувствуешь, Аманда?

— Нормально, — ответила я, сползая пониже на сиденье и прячась от взглядов водителей, которые могли бы поравняться с нами. Вообще-то меня до сих пор слегка подташнивало после всего, но, кажется, отъезд от института и правда был мне на пользу.

Мы ехали через центр города в один из спальных районов, где жила Стейси. Я пыталась отговорить её везти меня к себе — мне совсем не улыбалось то, что она, по-моему, задумала, — но она настояла, чтобы я заехала к ней ненадолго, прежде чем она отвезёт меня обратно к Гейл. Я хотела попросить что-нибудь, чем прикрыться, но вспомнила: мне ясно дали понять, что просить об этом нельзя — я обязана оставаться голой, пока тот, кто за мной присматривает, сам не предложит мне одеться. Я чувствую себя куклой в руках маленькой девочки — хозяйка вечно оставляет её раздетой и постоянно тискает вместе с остальными игрушками.

— Небось тебя уже не соблазнишь съездить со мной сегодня вечером в Бивертон?

Поверить не могу, что она вообще спрашивает об этом после всего, что заставила меня сегодня вынести, — ну и наглость. Но, чёрт возьми, Эмили сказала, что я обязана ехать — в наказание за травку, и вдобавок она злится на меня за то, что я назвала Эмбер их имена — её и СиДжей. Я до сих пор не понимаю, почему она так на это взъелась, — они что, собирались пользоваться вымышленными именами? С Тесс и её подругами она же не заморачивалась — представилась как Эмили. Чёрт, они меня с ума сводят. Может, раз я грохнулась в обморок, мне дадут отсрочку. Хотя лучше на это не рассчитывать — у меня и так полно неприятностей.

— Я поеду, — выдавила я из себя.

— Правда?

— Если мне станет лучше, я поеду с тобой. — Лучше бы я себе язык откусила.

— Чёрт, Аманда. Ты просто кладезь сюрпризов. А ведь ещё неделю назад ты казалась такой предсказуемой. Я потом позвоню и всё устрою на сегодня.

Хотела бы я снова отключиться. Может, тогда я бы уже не очнулась — вот было бы славно. Я заметила, какое счастливое выражение появилось на лице Стейси, когда она осознала, что я поеду с ней сегодня, — и мне пришлось отвернуться от стыда: до чего же меня бесило то, как сильно она этому радовалась. И хорошо, что отвернулась, — когда я повернула голову, то увидела в боковом зеркале, как к нам приближается мамина машина.

— О Господи! — взвизгнула я, целиком соскользнув с сиденья и сжавшись в комок на полу перед сиденьем. — Мама в той машине, она нас догоняет. Можешь прибавить скорость или ещё что-нибудь?

— Я так и думала, что это твоя мама, — сказала она, и я увидела, как она покосилась в зеркало заднего вида. — Поэтому я и сбросила скорость, чтобы она нас догнала.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что я иногда слабая женщина.

Поза, в которой я скрючилась на полу машины, была жутко неудобной. Колени задрались почти к голове, грудь прижалась к сиденью. Я чувствовала, как ягодицы распластались по полу, и ощущала текстуру коврика под ягодицами. А потом машина начала ощутимо сбрасывать скорость и вскоре совсем остановилась.

— Ты зачем остановилась?

— Красный свет. Я не могу на красный.

— Моя мама всё ещё рядом?

— О да, — Стейси помахала ей рукой. — Привет! Знала бы она, что ты здесь со мной в таком виде.

Стейси снова полезла в карман и вытащила телефон.

— Скажи «сы-ы-ыр».

Она щёлкнула пару снимков и удовлетворённо их просмотрела, прежде чем убрать телефон. Чтоб её. Надеюсь, скоро поедем.

— Ты не представляешь, сколько раз я фантазировала о том, как меня чуть не застукали родители голой, — принялась объяснять Стейси, будто мне было интересно. — Рядом с тобой мои фантазии разыгрываются прямо перед глазами. Я так рада, что ты успела раскрыться такой, какая ты есть, до выпуска в июне. Мне было бы ужасно жаль тебя упустить.

Мне хотелось броситься на неё и попытаться задушить, но из головы не выходило, что в соседней машине сидит моя мама. И ещё из головы не выходило, что Стейси, скорее всего, наваляет мне по первое число — или, что ещё хуже, вышвырнет меня из машины в таком виде.

— Зелёный уже? — спросила я, теряя терпение.

— Пока нет. Но когда загорится, я немного проедусь рядом с твоей мамой — слишком уж это сексуально, чтобы сразу сворачивать.

Господи, да она извращенка, если находит это сексуальным.

— Пожалуйста, не надо, Стейси, — взмолилась я. — Тебе не кажется, что ты просто издеваешься?

— Ой, Аманда. Я бы никогда тебя не обидела. За последние пару дней я так к тебе привязалась, что убила бы любого, кто попытался бы тебе навредить.

Должно быть, как раз тогда и зажёгся зелёный, потому что я почувствовала, как машина снова тронулась. Я надеялась, что насчёт мамы она пошутила.

— Ты уже отъехала от неё? — с надеждой спросила я.

— Пока нет. Вообще-то я только что пропустила свой поворот. Ну да ладно, развернусь чуть дальше. Тебе там удобно?

— Нет, — отрезала я.

— Я вижу мокрое пятно, которое ты оставила на сиденье. Наверное, ты забыла подстелить полотенце, прежде чем села. Но я не в обиде — уверена, вибрация от дороги мешала сдерживаться.

Я заметила пятно, о котором она говорила, — оно растеклось полосой по сиденью оттого, что я с него соскользнула. Ох, до чего же это постыдно — хочется поменяться с кем-нибудь местами. Вот бы прямо сейчас оказаться на месте Стейси и дать ей прожить её фантазию — поделом бы ей было.

— Интересно, куда твоя мама едет? Она работает?

— Она много волонтёрит, — ответила я.

— А, ну значит, едет волонтёрить. О, свернула. Ладно, Аманда, можешь вылезать.

Я почувствовала облегчение, услышав это, и медленно вползла обратно на сиденье, но когда выглянула в окно, чтобы быстро посмотреть, — моя мама всё ещё была рядом с нами.

— Чёрт тебя побери, Стейси! — заорала я, снова ныряя вниз. — Зачем ты это сделала?

— Прости. Я же говорила — иногда я слабая. Она тебя не видела, по крайней мере, я так думаю.

Потом она засмеялась и сказала «шучу», но мне смешно не было. Что бы я сказала маме — почему я разъезжаю по городу, когда должна быть в институте, и с какой стати я от неё прячусь? Господи, я хочу убить Стейси.

— Ладно, на этот раз она правда свернула, — попыталась убедить меня Стейси.

— Ты опять врёшь, — крикнула я в ответ.

— Не вру. Вот, я даже прямо сейчас развернусь, чтобы тебе доказать.

Я почувствовала, как машина замедлилась, увидела, как Стейси крутанула руль, и мы резко развернулись.

— Видишь. Это, наверное, вообще был запрещённый разворот, и я сделала его специально ради тебя.

Я медленно подняла голову, выглянула в окно и с облегчением убедилась, что на этот раз она сказала правду. Я опустила взгляд на себя и увидела, что соски затвердели и встали торчком, а кожа стала ярко-красной. Хоть бы это перестало со мной происходить.

— Вот поворот к моему дому, Аманда, — сказала Стейси, замедляясь перед поворотом. — Через секунду будем на месте. Скоро тебе станет гораздо лучше, малышка.

— Пожалуйста, не называй меня так.

— Что, не нравится «малышка»? А как тогда тебя называть?

— «Аманда» было бы неплохо, раз уж меня так зовут.

— Какие мы раздражительные. Тебе отчаянно нужно кончить, девочка, и поскорее.

— Подожди здесь, я принесу тебе чего-нибудь выпить — сразу полегчает.

С этими словами Стейси подошла к полке, взяла стакан, а затем заглянула в холодильник и вытащила кувшин с чем-то похожим на чай. Мы стояли на кухне её дома — довольно впечатляющего, надо сказать, — и, по счастью, кроме нас, тут никого не было. Стейси рассказала, что родители у неё вечно на работе и возвращаются не раньше вечера, а домработница сегодня получила выходной, так что нам никто не помешает. Заходить мне совсем не хотелось, но машину она поставила в гараж, чтобы соседи не видели, и пообещала, что задерживаться мы не будем и сразу после этого отвезёт меня к Гейл. Одеться она мне, само собой, не предложила, так что я торчу тут голая в чужом доме, и даже велела оставить обувь в машине, чтобы я не наследила на коврах.

— Держи, выпей вот это.

Стейси протянула мне стакан, полный чего-то с виду похожего на чай со льдом, но я медлила — сперва надо разобраться, что это такое.

— Что это? — спросила я.

— Просто травяной чай со льдом, — ответила она ничуть не обидевшись. — Я сама его пью, когда мне нездоровится, и он реально помогает. Никакой дури или чего-то такого — честно-честно.

— Я не собираюсь мастурбировать у тебя на глазах, если ты на это рассчитываешь, — сама не знаю зачем выпалила я. — Я не из тех, кто способен на такое, и желания у меня тоже нет. Так что если у тебя в мыслях...

— Да не собираюсь я заставлять тебя трогать себя при мне, — перебила она, ошарашенная моими словами, судя по виду. — Прости, если я тебя неверно поняла, но я имела в виду совсем другое. Я хотела предложить тебе кое-что, где вообще не нужно себя трогать, хотя, возможно, ты сама захочешь. — Она указала на стакан с чаем у меня в руке. — Давай-ка сперва допей. Клянусь, это безвредно — через несколько минут тебе заметно полегчает. А потом я покажу, о чём речь.

— Если я выпью и гляну на то, что ты хочешь показать, — начала я, — ты больше не будешь меня снимать, пока я здесь?

— По рукам, — ответила она, и в голосе у неё проскользнуло лёгкое разочарование.

Я принялась пить чай. На вкус — обычный чай, разве что слишком сладкий, но всё равно приятный. Стейси стояла и наблюдала, как я пью, а когда я допила — забрала у меня стакан.

— В чае была изрядная порция женьшеня, — пояснила Стейси, ставя стакан в раковину. — Он должен придать тебе бодрости. А ещё некоторых от него дико заводит. Посмотрим, как он на тебя подействует немного погодя, Аманда.

Ну и подстава. Я уже сто лет слышала от других, что женьшень вызывает возбуждение. И почему мне это не пришло в голову раньше, чем я выдула эту дрянь? Будем надеяться, всё это чушь собачья, не более чем глупые слухи.

— Идём, — сказала Стейси, жестом приглашая меня следовать за ней на задний двор. — Хочу показать, что именно тебе предстоит сделать.

Хотя я понятия не имела, что у неё на уме, я пошла за ней и вышла на просторный задний двор. Я смотрела под ноги — теперь-то я босиком, — но за ней вполне поспевала: она привела меня к небольшому крытому уголку за бамбуковой стеной. Стейси повернула ручку и открыла дверцу в стене — внутри оказалось здоровенное джакузи.

— Вот что я для тебя придумала, — сияя, объявила Стейси, заведя меня внутрь и поставив перед чашей. — Это шикарное джакузи, мы им постоянно пользуемся, и когда мне приспичит по-настоящему кончить, я сажусь напротив одной из струй, от которых вода бурлит. Работает безотказно. По-моему, это как раз то, что тебе нужно, подружка-нудистка. Здесь настолько уединённо, что можно вопить во всё горло — никто не услышит. Давай-ка залезай, будем добывать тебе оргазм, девочка.

Мне хотелось вместо этого рвануть обратно в дом. Не то чтобы я была против оргазмов — просто мне не нравилась мысль, что кто-то пытается их у меня вызвать, и при таких странных обстоятельствах.

— Может, в другой раз, Стейси? — спросила я, надеясь отвертеться. — Понимаешь, я вообще-то должна быть у Гейл отдыхать, и мне ещё нужно собраться перед тем, как мы с тобой пойдём куда-то сегодня, и всё такое.

— По-моему, времени на этот эксперимент у тебя хватит, — отмахнулась она от моих слов. — К тому же, думаю, потом ты мне ещё спасибо скажешь. Давай-ка я сперва сниму покрытие с чаши — вот так, готово. Залезай. Вода горячеватая, так что плюхаться с разбегу не советую.

Вопреки здравому смыслу, я медленно ступила в тёплую воду джакузи. Дала себе привыкнуть к температуре, прежде чем сесть, а потом опустилась так, что вода доходила почти до шеи. Надо признать: не прошло и минуты, как мне стало невероятно уютно.

— Давай-ка включу тебе струи.

Стейси нажала кнопку на бортике, и вода забурлила. Я чувствовала, как потоки обтекают всё моё тело, и расслаблялась ещё больше. И с чего я так упиралась? Это же настоящее блаженство.

— Вон та струя, справа от тебя, — моя любимая, — показала Стейси. — Когда будешь готова — рекомендую именно её. Уверена, долго ждать не придётся — ты уже созрела, чтобы выплеснуть всё сексуальное напряжение, что в тебе накопилось.

— Да не так уж много его во мне, — тихо ответила я, отдаваясь на волю тёплой воде.

— Ой, только не надо, — выпалила Стейси. — Ты — девственница, которая не мастурбирует и при этом бегала совершенно голая на глазах у тысяч незнакомых людей. Просто удивительно, как тебя ещё не разорвало. — Она отступила от джакузи и повернулась к двери. — Я пойду в дом, переоденусь в купальник и присоединюсь к тебе. А ты начинай, когда почувствуешь необходимость, я сейчас вернусь.

С этими словами Стейси вышла и закрыла за собой дверь, оставив меня одну в джакузи. Меня покоробило то, как она выразилась — «начинай, когда почувствуешь необходимость», — будто я заводная игрушка, которую нужно завести. На самом деле мне хотелось просто закрыть глаза и отключиться на пару минут, но этого делать нельзя — ещё утону. Я принялась болтать ногами в воде, наслаждаясь ощущением тёплых потоков, омывающих меня и проникающих во все мои ложбинки, пробуждая тело, которое я всё это время старалась держать в узде.

Чёрт, я и вправду начинаю дико заводиться, и на этот раз бороться с этим тяжелее обычного. Сидеть в джакузи оказалось невероятно чувственно, и я поймала себя на том, что мои руки скользят по ногам вверх-вниз, при каждом движении перемещаясь от внутренней стороны бёдер к наружной. Похоже, женьшеневый чай начинает действовать — вот тебе и «чушь собачья». Волна эйфории накатила на меня, пока мои руки поползли вверх по телу и принялись ласкать грудь снизу, постепенно подбираясь к затвердевшим, торчащим соскам. Я не трогала себя так уже как минимум месяц — зря я так долго терпела. А потом в голове замелькали картинки того дня: как я пряталась за деревом у института под вой пожарной тревоги; и от этих мыслей я, вместо привычного отвращения, завелась ещё пуще. Внезапно мысль о том, что я застряла голая рядом с институтом, заполнила всё моё сознание, и меня накрывало всё сильнее по мере того, как я вспоминала голоса остальных, ждавших снаружи, пока я пряталась от них. Я была на волосок от того, чтобы весь институт увидел меня в чём мать родила, — и я бы ничего не смогла с этим поделать. Не успела я опомниться, как уже подобралась поближе и уселась прямиком напротив струи в джакузи. Ну понеслась.

Господи, а Стейси не шутила насчёт струй. Я снова — уже в третий раз — ощутила приближение пика, пока тёрлась о поток, бьющий сквозь воду прямо в меня. Поверить не могу, что я так охотно дала себе волю после стольких попыток этого избежать, но, наверное, в самом сидении в джакузи было что-то такое, чему невозможно противиться. Когда накатил первый оргазм, я принялась безудержно молотить по воде ногами, вода брызгала во все стороны, но это было так мощно и так одурительно хорошо, что я, казалось, выпала из реальности. Когда всё схлынуло — спустя, казалось, вечность, — я попыталась откинуться и просто дать всему улечься, но тут вдруг вспомнила, как пришлось носиться голышом по трибунам на матче «Дакс» на днях, — и не успела опомниться, как снова прижималась к струе. Я не могла перестать думать обо всех этих изумлённых лицах в толпе — зрители оборачивались в мою сторону и видели моё голое тело, проносящееся мимо. Я снова и снова слышала в голове шум ликующих возгласов, пока меня несло к очередному пику, и на сей раз я, уже не сдерживаясь, тихонько всхлипывала, а моё тело билось в оргазме.

Когда и это закончилось, меня накрыло глубочайшим стыдом оттого, что я кончила, думая о том, что было так унизительно для меня самой. Я почти слышала, как где-то рядом хохочет Эмили и твердит: «Я же говорила, что тебе нравится ходить голой». Я знаю, что это неправда, но так или иначе — воспоминания о моём унижении только что довели меня до оргазма, и вот я уже готова кончить снова. Господи, прости. Блин, да это похлеще, чем мчаться на заднем сиденье мотоцикла.

Наконец я пришла в себя, посидев пару минут в полном покое. Я чувствовала себя освобождённой — будто с плеч свалился огромный груз. Не хотелось признавать, но Стейси была права: за последние дни во мне скопилась гора напряжения, и благодаря этому джакузи оно выплеснулось ведрами. Проблема теперь — новый стыд, который я испытываю за то, что так себя распустила. Я не из тех, кто станет снимать напряжение таким вот макаром в чужом месте. Чёрт, интересно, кто-нибудь это заснял? Наверняка. Блин. Вот теперь я и впрямь чувствую себя грязной — практически порнозвезда. Я так разозлилась на себя, что дотянулась до кнопки и с омерзением выключила струи. И тут заметила силуэты, движущиеся снаружи бамбуковой стены.

— Обожаю этот запах после хорошего дождя, — произнёс мужской голос где-то совсем рядом. — Всё такое свежее.

Я замерла, боясь любым шорохом выдать себя. Не знаю, кто там, и мне совсем не нужно, чтобы они сунулись сюда и обнаружили, кто тут сидит. Стейси же сказала, что дома никого не будет, да и где сама Стейси вообще? Обещала переодеться и вернуться — и что-то давненько её нет.

— А это что такое? — спросил другой мужской голос.

— Там у нас джакузи, — ответил первый, возможно, отец Стейси. — Пользуемся круглый год, так что построили небольшую пристройку. Моя дочь сидит в нём почти каждый вечер. Как-нибудь покажу, а там, может, и мы с вами залезем.

Я с облегчением поняла, что они меня не услышали и не знают, что я здесь, но они не уходили — а мне приходилось сидеть не шелохнувшись и молиться, чтобы они сюда не сунулись. Слава Богу, что они не заявились сюда чуть раньше, когда я в голос стонала. Боже, какая же я шлюха.

— Пап! — донёсся издалека голос Стейси.

— Это твоя дочь, Фил? — спросил второй мужчина.

— Она самая, — ответил Фил.

— Ничего себе, как выросла.

— Пап, — снова донёсся голос Стейси, и было ясно, что она уже подошла к ним. — Ты чего дома?

— Да вот привёз Сэма с женой — обсудить дела. А ты сама сегодня что-то рано.

— А, ну да. В институте небольшой пожар, так что нас пораньше отпустили. Ничего серьёзного, правда. Может, вам в дом пойти, пока дождь снова не пошёл?

— Секунду, лапушка. Я хотел показать Сэму наш новый фонтан — только что установили. А ты что, хотела поплескаться в джакузи?

— А с чего бы ещё мне в такую погоду в купальнике расхаживать, пап?

— Хорошенький купальничек, — похвалил второй мужской голос.

— Спасибо, сэр, — ответила Стейси, распахнув дверь прямо передо мной. — Совершенно новый.

Я опустилась в воду настолько, насколько это было возможно, не окунаясь с головой, пока Стейси распахнула дверь достаточно широко, чтобы я оказалась перед ней и двумя мужчинами.

— Привет, Аманда. Прости, что задержалась, — сказала Стейси, подходя к моей стороне чаши. — Пап, это моя подруга Аманда Джонсон. По-моему, ты её слегка напугал — я сказала ей, что никого дома не будет.

— Привет, Аманда, — добродушно произнёс отец Стейси. Я не могла не отметить про себя, какой он привлекательный мужчина для своих сорока с хвостиком. — Извини, если мы с коллегой тебя напугали. Я и не знал, что ты там.

Похоже, он не заметил, что под водой я голая, — чему я была только рада, — и я улыбнулась ему, кивнув. Чувствовала я себя до жути уязвимой, сидя в воде перед ними, и при этом ощутила, как соски затвердели под моими же пальцами, которыми я их прикрывала. Чёрт, только не снова.

— Ну, тогда не буду вам мешать, отдыхайте, — посмеиваясь произнёс отец Стейси. — Приятно было познакомиться, Аманда. Подругам Стейси мы всегда рады.

Мужчины развернулись и скрылись из виду. Стейси посмотрела на меня с сочувствием и положила руку мне на плечо.

— Мне ужасно жаль, Аманда, — извинилась она. — Честное слово, я не знала, что они вернутся, я не такая сволочь. Ты как, в порядке?

— Может, через пару лет буду, — ответила я.

— Смешная ты, — рассмеялась Стейси. — Надеюсь, ты успела насладиться струями до того, как влез мой отец.

С этими словами Стейси перелезла через бортик и забралась в джакузи. Я не могла не заметить, какая у неё потрясающая фигура. Она была загоревшая с ног до головы, а её синий слитный купальник эффектно открывал внушительное декольте и обтягивал узкие бёдра — со всех сторон она выглядела потрясающе. Теперь понятно, почему все эти годы столько парней по ней с ума сходило.

— Кончила? — в лоб спросила Стейси с лукавой ухмылкой.

— Нет, — соврала я, не желая сообщать ей правду и доставлять ей удовольствие.

— Жаль. Когда мой отец уйдёт, я сама попробую, и ты увидишь, что, возможно, делала не так.

— Это действительно необходимо? — спросила я, не желая наблюдать за тем, как она кончает.

— Ой, Аманда. Как ты собираешься быть нудисткой, если ты одновременно такая стеснительная и такая ханжа? — Она плеснула в меня водой и расхохоталась. — Ну и как оно — сидеть голой перед моим отцом и его другом?

— Они же меня не видели? — в панике спросила я.

— Думаю, нет. Но ты-то знала, что ты голая и всего в паре шагов от них. Им бы всего-то шаг вперёд сделать. И мой папаша ведь реально горячий, правда?

— Не заметила, — снова соврала я.

— Ну конечно, не заметила. Вот увидишь, какие парни будут сегодня в клубе. И вот увидишь, как они отреагируют на тебя.

— И как я отсюда выйду, если твои родители дома? — спросила я, переводя разговор.

— Я им просто объясню, что ты практикуешься быть нудисткой. Они поймут.

— Чего? — чуть не заорала я.

— Шучу, — рассмеялась она вслух. — Я тебе по-тихому полотенце пронесу или что-нибудь ещё, не дрейфь. Скоро домой тебя отвезу. А пока — расслабляйся и давай включим струи обратно.

Я была рада, когда Стейси наконец отвезла меня обратно к дому Гейл. Мне пришлось сидеть и смотреть, как она дважды кончает в джакузи, а потом препираться с ней из-за того, что я не хочу проделывать то же самое у неё на глазах. Я сумела продержаться, и в конце концов она оставила попытки меня уломать — она и не подозревала, что я уже кончила трижды, пока она уходила переодеваться. И хотя моя несговорчивость её разочаровала, она с превеликим удовольствием заставила меня прошествовать через весь дом мимо родителей и гостей в одном лишь маленьком мокром полотенце, которое сама же мне и принесла. Они как раз оказались на кухне, когда мы вошли, а поскольку Стейси шла позади, развернуться я никак не могла. Само собой, это было жутко неловко, а полотенце — насквозь мокрое и почти ничего не оставляло воображению. Стейси сочла необходимым представить меня каждому, и я удостоилась дружного «привет» и улыбок от всех присутствующих. Мама Стейси предложила мне чего-нибудь выпить, но я не смогла выдавить из себя ни слова.

— С ней всё нормально, мам, — ответила за меня Стейси. — Мне через минуту везти её домой, так что допрос отложите на другой раз, народ.

Затем она вывела меня в гараж и заставила ждать в машине, пока сама пошла переодеваться из купальника в нормальную одежду — не дай бог её кто увидит на улице в таком виде, а я тут щеголяй в мокром полотенце, которое едва прикрывает. И вот мы подъезжаем к подъездной дорожке Гейл, и Стейси только что нажала на пульт, открывая ворота.

— Забавно, что у миссис Дэвис всё так оборудовано, — заметила Стейси. — Она правда боится, что к ней кто-то попытается вломиться? И как она может себе такое позволить на зарплату преподавателя?

Я знала ответы на эти вопросы, но не могла ей рассказать — не хотела наживать себе новых неприятностей, — поэтому просто изобразила жестом, что понятия не имею, и дала Стейси подъехать к самому дому. Вскоре я заметила чёрный «Ягуар», припаркованный перед домом, — похоже, богини уже здесь.

— Классная тачка, — Стейси указала на «Ягуар». — Это же не миссис Дэвис, нет?

В этот момент из парадной двери вышли Эмили и СиДжей и направились к нам. Эмили обошла машину с моей стороны и потянулась открыть дверь, а СиДжей остановилась перед дверью Стейси и жестом показала опустить стекло, что та и сделала.

— Привет, — мягко произнесла СиДжей. — Я СиДжей. Ты подруга Эми?

— Кто такая Эми? — озадаченно переспросила Стейси, пока Эмили открывала мне дверь и жестом велела выходить, что я немедленно и сделала.

— Так я называю Аманду, — ответила СиДжей. — А это Эмили, которую я зову просто Эм. У тебя имя из трёх слогов?

— Не-а. Я Стейси.

— Можно звать тебя Стейс? — приветливо спросила СиДжей.

— Конечно. А вы двое — подруги миссис Дэвис, или как?

— Мы подруги Эми. Слышали, ей стало дурно сегодня в институте, так что приехали встретить её, когда она вернётся домой. — СиДжей перевела взгляд на меня. — Эми, когда ты уходила в институт, на тебе, помнится, была одежда. Опять её потеряла?

— Откуда полотенце? — спросила Эмили, глядя на меня с серьёзным выражением лица.

— Это Стейси, — тихо ответила я; суровое лицо Эмили внушало мне тревогу. — Она дала мне его, потому что мы были в её джакузи.

— Ну так верни, — холодно сказала Эмили, стянула с меня полотенце и передала СиДжей.

— Вот твоё полотенце, Стейс, — сказала СиДжей, протягивая его Стейси. — Спасибо, что привезла её домой. Это ты собираешься вечером её куда-то сводить?

— Ага, — ответила Стейси, всё ещё озадаченная. — Мы идём на танцы в клуб в Бивертоне. Я знаю парня, который им заведует, и договорилась с ним, чтобы нас пропустили. Позвонила ему, когда переодевалась, чтобы пойти в джакузи.

— Обалдеть, — взвизгнула СиДжей. — Во сколько за ней заедешь?

— Я рассчитывала где-то в начале восьмого.

— Можешь приехать чуть пораньше? Нам бы хотелось познакомиться с тобой поближе, прежде чем доверить тебе заботу о нашей подруге. Если ты не против, конечно.

— Да без проблем, — ответила Стейси и бросила на меня недоумённый взгляд, как бы спрашивая, что это вообще за двое. — Увидимся вечером, Аманда. Смотри как следует отдохни. Приятно было познакомиться, СиДжей.

— Взаимно. Ещё раз спасибо, что присмотрела за Эми.

Стейси бросила на меня последний взгляд, после чего тронулась и укатила прочь от дома, а ворота за ней закрылись.

— По-моему, пульт от ворот так у неё и остался, — заметила СиДжей, глядя вслед машине. — Ну да ладно.

Эмили схватила меня за плечо, развернула лицом к себе, а затем положила руки мне на плечи, обхватив ладонями шею сзади, чтобы удерживать меня перед собой.

— Аманда, я тебя люблю, но иногда я просто диву даюсь, где твоя голова, — сказала Эмили, глядя мне прямо в глаза таким серьёзным взглядом, что я невольно отвела взгляд. — Смотри на меня, девочка, — скомандовала Эмили. — В прошлый четверг утром, когда СиДжей оставила тебя на парковке торгового центра, что она велела делать, если тебя застукают?

Мне пришлось на минуту задуматься — пристальный взгляд Эмили мешал вспомнить то, что она хочет от меня услышать. Я помню, как меня прошиб холодный пот от страха, когда я стояла голая в шесть утра, от холода зуб на зуб не попадал, а мне приказали идти через всю парковку.

— Отвечай, Аманда, — рявкнула Эмили. — Что ты должна была сделать, если бы тебя застукали?

— Н-не рассказывать им ничего про вас и про т-то, что я делала, — внезапно всплыло в памяти, но слова всё равно давались с трудом.

— Отлично. Кто-нибудь из нас хоть раз отменял это правило?

— Эм... по-моему, нет.

— Ну так вот правильный ответ: нет, не отменяли.

Я снова попыталась отвести взгляд, но она так сильно меня встряхнула, что я опять уставилась ей в глаза. Обычно в её чистые голубые глаза было приятно смотреть, но только не в эту минуту.

— Так объясни мне тогда, почему, когда какая-то юная христианка, которую мы знать не знаем и которая на нас не работает, начинает задавать тебе вопросы, ты считаешь нормальным на них отвечать — на любые из них?

— Прости, — еле слышно выдавила я. — Я не думала, что рассказала ей что-то важное.

— Ты рассказала ей больше, чем ей было нужно знать, — произнесла Эмили, приблизив лицо почти вплотную к моему. — Ты назвала ей наши имена. Как нам теперь представляться, если она и так знает, как нас звать? А ещё ты позволила ей помогать тебе расставлять книги. По нашему плану ты должна была всю пару расставлять книги, лазать по стремянкам и носиться по всей библиотеке в своём наряде, но благодаря ей почти ничего этого не случилось.

— Прости. Я не знала, что делать. Я не умею грубить людям, которые хотят мне помочь.

— Эм, притормози, — сказала СиДжей, стоя рядом с нами. — Ты с самого начала знала, что она пассивная. Нельзя просто взять и ждать, что она начнёт отшивать людей.

— Я могу ждать от неё, что она будет делать то, что ей велено, — отчеканила Эмили. — А когда она этого не делает — пусть ждёт наказания. Я понимаю, что ты была слегка ошарашена, а потом на минуту вырубилась, когда услышала, что я на тебя злюсь. Но ты — часть очень большого дела, и мы не можем позволить тебе рассказывать людям что попало без нашего на то одобрения, это для нас слишком важно. Так что отныне ты не рассказываешь посторонним ничего о нас; и если у тебя есть задание — выполняешь его сама, без помощи со стороны. Кроме того, ты будешь позволять снимать себя любому, кто захочет. Я знаю, что волейболистки сегодня с тобой обошлись грубовато, но этого бы не случилось, если бы ты разрешила всем себя фотографировать в то утро, когда тебя привезли в институт. Так что с этой минуты ты — фотомодель на постоянной основе для любого, у кого есть камера.

— Это не значит, что ты должна останавливаться перед каждым, у кого есть камера, — добавила СиДжей. — Это значит, что ты не можешь запретить никому тебя снимать. Ты обязана им это позволять.

— А в наказание, — снова заговорила Эмили, — для тебя появится новое правило. Отныне, когда кто-то выносит суждение о твоём теле — неважно, хорошее или плохое, — ты должна поблагодарить его за это и пригласить оценить тебя ещё раз.

— Чего?! — вырвалось у меня, потрясённой услышанным.

— Это значит, что если кто-то скажет тебе, что у тебя жирная задница, ты должна сказать «спасибо» и спросить, что ещё он думает.

— Не знаю, смогу ли я такое делать, — честно ответила я. От одной мысли об этом меня снова замутило.

— Думаю, сможешь — если не хочешь, чтобы твой институт стал следующим, куда мы разошлём те снимки.

— Но люди и так говорили мне не самые приятные вещи.

— А ещё я слышала, как о тебе говорили очень даже приятные вещи. Придётся научиться принимать и хорошее, и плохое, Аманда. Мы друг друга поняли?

— Да, — нехотя ответила я.

— Вот и умница, — похвалила Эмили, и суровое выражение на её лице внезапно сменилось широкой улыбкой. — Я знала, что ты не станешь нам перечить, Аманда. Поэтому мы тебя и любим — и поэтому постоянно прощаем.

— Ну а теперь нам придётся простить самих себя, — вклинилась СиДжей. — Поверить не могу, что мы не додумались поставить камеру у джакузи Стейси. Эми наконец-то ублажила себя, а у нас нет записи — один только звук.

Волна огромного облегчения прокатилась по моему телу при этих словах. Я испытала такую радость, что мгновенно забыла, на что они только что заставили меня согласиться.

— Да, пронесло тебя, сладкая, — объявила Эмили. — Но смею тебя заверить: больше такого не повторится. Хотя поверить не могу, что эта дурочка Стейси так легко нашла способ тебя уломать.

— Невероятно, — добавила СиДжей. — Впрочем, завтра же первым делом во дворе установят джакузи, и с самой лучшей системой струй.

— А также с камерами, направленными на него, — вставила Эмили. — Судя по тому, какие блаженные звуки ты издавала в джакузи Стейси, не думаю, что в новом ты долго продержишься.

Они вдвоём заключили меня в крепкие объятия, и я думала, что задохнусь — так сильно они меня сдавили. Отпуская, обе чмокнули меня в щёки.

— Пойдём в дом, пусть Эми вздремнёт. По-моему, у неё сегодня был тот ещё денёк, — сказала СиДжей, направляя меня к дому.

— К тому же впереди у неё захватывающая ночка, — с хитрой улыбкой добавила Эмили, открывая перед нами парадную дверь.