— Аманда, пойдём домой, — решительно сказала мама. — По-моему, пора положить этому конец.

Я сперва не знала, что сказать, — мне потребовалась минута, чтобы вообще осознать её слова, — но потом на мгновение меня захлестнула радость от того, что она это сказала.

— Прошу прощения? — ответила Эмили, будто не веря своим ушам. — Марша, не беси меня сейчас — у нас правда нет на это времени.

— Я серьёзно, — твёрдо сказала мама. — Ты больная женщина, и мне плевать, кем ты себя возомнила, — я не собираюсь позволить тебе подвергнуть мою дочь, человека, который тебе ничего не сделал, такому невообразимо унизительному испытанию, от которого она никогда не оправится. Тебе должно быть стыдно. Пойдём, Аманда.

Мама потянула меня прочь от фургона, и поначалу я пошла с ней — одна мысль о том, чтобы уйти с ней, казалась такой прекрасной, что я не думала о последствиях, пока Эмили не окликнула меня.

— Аманда, — твёрдо произнесла Эмили. — Помни: что случится с твоей семьёй, решаешь ты, а не твоя мать. Если ты уйдёшь, ты знаешь — мы обрушим ад на тебя и твоих близких. Помни контракт, который ты подписала.

Я застыла на месте, услышав это, и поняла, что не могу уйти, как бы мне этого ни хотелось. Если я уйду, они попытаются отнять у нас всё, и я не могу этого допустить.

— Аманда, не слушай её, — взмолилась мама и попыталась снова потянуть меня за собой. — Что бы они ни собирались с нами сделать — это не будет хуже того, что они хотят сделать с тобой.

— Мам, я не могу идти, — сказала я и высвободилась из её рук. — Я хочу, но не могу. Я должна делать то, что они хотят, — я не могу рисковать тем, что они могут сделать, если я откажусь. — Я заставила себя развернуться и подойти обратно к Эмили.

— Умница, — похвалила Эмили. — Рада видеть, что ты теперь знаешь, кто твоя мамочка. Но, по-моему, твоей матери не помешает небольшой урок. Как думаешь?

— Пожалуйста, не делай ей ничего, — взмолилась я. — Она не понимает, кто ты такая.

— О, я ничего ей не сделаю, — ответила Эмили с жестокой усмешкой. — Думаю, я накажу её тем, что заставлю смотреть, что я заставлю делать тебя. Снимай платье.

Я почувствовала, как мои глаза расширились, когда она отдала приказ. Я посмотрела на маму, которая уже подошла обратно, потом на двоих мужчин в фургоне, чьи глаза тоже загорелись. Боже, она собирается заставить меня устроить представление для своих мальчиков.

— Аманда, ты меня слышала? — строго спросила Эмили. — Снимай платье и отдай его мне. Сейчас.

Не давая себе больше ни секунды на раздумья, я стянула платье через голову и протянула Эмили, слыша, как мама громко ахнула.

— Аманда, прекрати! — закричала мама. — Ты не обязана этого делать.

— Нет, обязана, — самодовольно сказала Эмили, пока я прикрывалась руками, а она меня разглядывала. — А теперь опусти руки по швам, милая, и дай Бобу и Рэю на тебя посмотреть. Они оба очень много для нас работали и тоже тебя любят — так давай их вознаградим.

— Аманда, не делай этого, — продолжала умолять мама, а потом попыталась встать между Эмили и мной.

— Мам, не надо, — резко сказала я. — Ты делаешь мне только хуже, так что, пожалуйста, прекрати.

— Аманда... — снова начала она, но я её оборвала.

— Мама, прекрати! Ты привлекаешь к нам внимание. Помни — именно твоё вмешательство привело меня сюда в первую очередь, так что, пожалуйста, отойди.

— Слушайся её, Марша, пока я не заставила её прогуляться до магазина в таком виде и купить нашим парням сигарет, — пригрозила Эмили.

Я посмотрела маме в глаза и бросила взгляд, которым обычно даю ей понять, что она переходит границы, — и она неохотно отошла в сторону. Я слышала, как она всхлипывает, отходя, и мне стало ужасно стыдно за то, что мне пришлось ей сказать.

— Не уходи далеко, Марша, — крикнула ей Эмили. — Это твоё наказание за попытку отнять у меня Аманду, так что я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, насколько она в моей власти. — Эмили повернулась ко мне. — Аманда, тебе стыдно?

— Да, — честно ответила я. Стоять голой на открытой парковке, полной машин, в присутствии мамы и двух незнакомых мужчин, всё ещё казалось мне постыдным.

— Тебя это возбуждает?

— Нет, — снова честно ответила я.

— Что скажете, мальчики? Она говорит правду?

— Судя по её соскам — нет, — выпалил Боб. Очевидно, моё тело предало меня прямо по сигналу. — Хотя, может, это просто от холода.

— Да уж, — согласилась Эмили. — Может быть и так. Давай проверим. Аманда, представь, что парковка вдруг полна людей, и все они видят тебя. — Она сделала паузу, и я почувствовала, как мои соски стали ещё твёрже, потому что я ничего не могла с собой поделать и представила именно то, что она сказала. — О, смотрите-ка — значит, не только от холода. Видите, парни? Она правда ценит всю вашу тяжёлую работу. И погляди, Марша: она и правда теперь моя. Аманда, повернись и покажи им свою попу. Рэй, кажется, говорил, какая она, по его мнению, классная, — так дай им посмотреть, дорогая.

Я заставила себя повернуться и сгорала от стыда, пока Эмили распиналась о моём заде перед всеми — рассказывала, как много подписчиков о нём высказывались и сколько из них назвали его своей любимой частью меня, а потом пустилась рассуждать, какой он необычный по форме и что мало у каких женщин такой встретишь. Я посмотрела на маму — она уже рыдала в открытую, и у меня у самой на глаза навернулись слёзы. Кажется, Боб и Рэй оба это заметили и оба сказали, что я, конечно, красивая, но они уже насмотрелись, и напомнили, что мы опаздываем на встречу. Приятно видеть, что у некоторых людей ещё осталось сострадание.

— Ладно, они правы, — признала Эмили. — Вот твоё платье, Золушка. Ты отлично справилась, я очень тобой довольна. — Она протянула мне платье обратно и добавила: — Я люблю тебя, крошка.

Натянув платье как можно быстрее, я взглянула на лицо Эмили — на нём было выражение, которое ясно давало понять: она ждёт ответа, и лучше бы мне его дать.

— Я тоже тебя люблю, Эмили, — заставила я себя произнести, и это было всё равно что выблевать литр желудочной кислоты. Она осталась довольна и протянула мне руку — я её взяла.

— Эмили, — начала я, — можно, пожалуйста, оставить маму за пределами встречи? Мне кажется, для неё это слишком. Я боюсь, что от неё будет только хуже — она опять может начать возмущаться.

— Как бы мне ни было противно это признавать, ты, возможно, права, — согласилась Эмили. — Марша, почему бы тебе не подождать здесь и не посмотреть встречу из фургона?

— Я хочу быть рядом с дочерью, — громко сказала мама, вытирая слёзы с лица. — Дайте мне минуту, и я пойду с вами.

— Нет, мам, — сказала я, отпустила руку Эмили и подошла обнять маму. — Оставайся здесь. Я знаю, ты хочешь помочь, но со мной всё будет хорошо — это просто встреча. Сделай это ради меня, ладно?

— Ладно, — ответила она. — Прости меня, родная.

— Я знаю, мам. Всё будет хорошо.

— Так, мальчики, — сказала Эмили мужчинам в фургоне. — Смотрите, чтобы всё работало, и будьте вежливы с миссис Джонсон — обращайтесь с ней, как со мной. Я вернусь, когда закончим. Пожелайте нам удачи.

Они оба пожелали удачи, и тогда Эмили снова взяла меня за руку и повела от фургона ко входу в институт.

Мы остановились в коридоре прямо у главного офиса, как только вошли в институт. Эмили повернулась ко мне и ещё раз объяснила, чего она от меня ждёт во время встречи. Хотела она, в общем-то, того же, что и вчера: поддакивать ей, не перечить и, главное, улыбаться, когда нужно. Я ловила себя на том, что разглядываю стены коридора в надежде заметить камеры, которые они установили, но, сколько ни вглядывалась, так ни одной и не увидела. Хотя они точно где-то здесь — я же видела этот самый коридор на одном из мониторов в фургоне. Видимо, спрятали так здорово, что мне до сих пор не найти.

— Ну что, крошка, — сказала Эмили, глубоко вздохнув, — давай-ка ещё разок попробуем твоего мистера Грина. Надеюсь, ради него же самого, что он меня сегодня не разочарует.

Эмили провела меня в главный офис, и я не могла не заметить, что все сотрудницы выглядели страшно напряжёнными. Мы подошли к стойке и прождали больше минуты, прежде чем к нам кто-то подошёл — похоже, все были заняты каким-то кризисом, разразившимся ещё до начала пар.

— Чем могу помочь? — спросила женщина, отдышавшись.

— Мы на приём к ректору Грину, — вежливо сказала Эмили. — У нас назначено.

— Прошу прощения, но придётся подождать несколько минут, — сообщила она, устало опуская плечи. — Сейчас он разбирается с одной ситуацией, которая возникла сегодня утром, и её нужно уладить. Присядьте, пожалуйста, — он примет вас, как только освободится.

— Можно поинтересоваться, что случилось? — спросила Эмили. Она изобразила любопытство, но что-то в её тоне подсказало мне: она уже знает.

— Ну, мы не знаем, кто это начал, но сегодня утром среди студентов разошлись фотографии одной нашей студентки.

Первая мысль — что речь обо мне. Сердце на секунду замерло: я уже представила, как мой голый снимок передают из рук в руки и все надо мной смеются. Но женщина продолжила:

— К тому моменту, как мы взяли ситуацию под контроль, почти весь институт уже видел или получил копии этих снимков.

— А что за снимки? — спросила Эмили. По её глазам было ясно: она точно знает, что на них.

— Ну, вы только не распространяйтесь, но это откровенные фотографии. Их, видимо, распечатали несколько сотен — мы уже изъяли почти двести и, судя по всему, это ещё далеко не всё, что раздали. Девочка была так унижена... Она, кажется, шла по коридору на пару, когда кто-то показал ей один из снимков. Бедняжка. Мне на секунду показалось, что у неё будет нервный срыв.

— Где она? — продолжала расспрашивать Эмили.

— Сейчас у мистера Грина. Её родители здесь, думаю, её отпустят на сегодня домой. Господи, я даже не знаю, что с ней делать, — на тех снимках вообще ничего не было прикрыто, и я не представляю, как она вернётся сюда. И как нам быть с остальными студентами — они вели себя просто зверски, а мы понятия не имеем, с чего начать искать тех, кто это распространил. Полный кошмар.

— Да уж, похоже на то, — согласилась Эмили с лёгкой усмешкой. — Ужасно, когда такое случается с человеком. Наверное, это страшно унизительно, да, Аманда?

— Представить не могу, — ответила я с той же деланной усмешкой.

— Ну что ж, раз такой кризис — пусть мистер Грин не спешит, — сказала Эмили женщине. — Надеюсь, вы поймаете тех ужасных людей, которые сотворили такое с бедняжкой. Надо будет сегодня вечером помолиться за неё, Аманда, как думаешь?

— Конечно, — ответила я, стараясь не выдать насмешки. Признаюсь: хоть мне и жаль эту девушку, я испытала огромное облегчение оттого, что снимки — не мои. Хоть раз пострадал кто-то другой.

— Спасибо за понимание, — благодарно сказала нам женщина. — Присядьте, пожалуйста, и как только он освободится, я скажу мистеру Грину, что вы здесь.

— Спасибо, — любезно ответила Эмили и отвела меня к стульям.

— О ком это они? — спросила я Эмили про девушку со снимков.

— С чего ты взяла, что я знаю? — ответила она вопросом на вопрос.

— Потому что это очень похоже на твоих рук дело, — сказала я. — До твоего появления ничего подобного здесь не случалось.

В этот момент в офис ворвалась ещё одна женщина с небольшой стопкой глянцевых фотографий. Одна соскользнула с верха стопки и упала на пол прямо перед нами.

— Вот ещё пара дюжин этих снимков, я нашла несколько в женских туалетах, — сказала она женщине за стойкой, кладя стопку на стол. — Они были расклеены по всем стенам, и на некоторых надписи. Я так зла на этих детей, что готова их придушить.

Я наклонилась, подняла фото с пола и вгляделась. Боже мой, это же Тесс. Цветной снимок, и на нём — всё. Чёрт, это один из кадров, которые Эмили сделала в блиндаже. Наверное, она разослала их всем вчера ночью или как-то так. Вот что она имела в виду, когда говорила, что Тесс оттянет внимание от меня. Господи, как же она унижена... Видимо, она что-то сделала не так на вчерашнем собрании по изучению Библии, раз Богини так с ней обошлись. Бедная Тесс.

— Можно мне это обратно? — попросила вторая женщина, протягивая руку к снимку.

— Конечно, — тихо ответила я, возвращая фото. — Это ужасно.

— И не говорите, — сердито отозвалась она. — А самое страшное — я слышала, есть тут какая-то девушка по имени Аманда, которая собирается в таком же виде ходить на пары. Представляете? Вы, наверное, думаете, я шучу, но нет. У неё якобы какое-то кожное заболевание, и она не может носить одежду, но всё равно хочет посещать занятия. Куда катится этот мир?

— Безумные времена, правда? — подыграла Эмили. — Ничего себе — кто-то ходит в институт голым. Я читала грязные рассказы про такое, но в реальности никогда не слышала. А ты, Аманда, слышала когда-нибудь о таком?

Я только злобно глянула на неё и промолчала. Женщина явно удивилась, услышав моё имя, и обратила внимание на моё лёгкое платье.

— А тебе не холодновато в таком платье, дорогая? — спросила она с озабоченным лицом.

— Вообще-то да, — ответила я и отвернулась.

Тут дверь кабинета мистера Грина открылась, и он вышел в офис вместе с Тесс и её родителями. Тесс выглядела так, будто проплакала всё утро: глаза красные и опухшие. Мама обнимала её за плечи, а отец стоял позади обеих и, к моему удивлению, не выглядел ни сердитым, ни расстроенным — совсем не так, как можно было бы ожидать от отца, чью дочь публично так унизили. Очень странно.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы найти виновных, мистер и миссис Сальвадор, — твёрдо сказал мистер Грин. — Я не потерплю такого в отношении моих студентов, и мы обязательно докопаемся до истины.

— Спасибо, мистер Грин, — поблагодарил мистер Сальвадор. — Мы приведём Тесс обратно в понедельник, к тому времени она будет в порядке.

— Мистер Сальвадор, вам вовсе не обязательно приводить её так скоро, — возразил мистер Грин. — Мы можем договориться, чтобы она пока делала задания дома, пока вы что-нибудь не придумаете.

— Нет, — спокойно ответил мистер Сальвадор. — Она должна быть в институте, как все. Она знает, что отчасти сама виновата в случившемся, и ей придётся жить с последствиями.

— Мистер Сальвадор, я понимаю, вы расстроены тем, как вообще появились эти снимки, но не стоит перегибать с наказанием.

— С ней всё будет хорошо, — настаивал он. — Ещё раз спасибо, мистер Грин. Сообщите мне, что удастся выяснить, а я прослежу, чтобы моя дочь не сбилась с пути.

Господи, да отец Тесс — ещё больший козёл, чем мой. Что за отец винит дочь в таком? Когда они проходили мимо нас к выходу, Тесс заметила нас с Эмили, и взгляд, которым она встретилась со мной, был как у собаки, которая не понимает, за что её наказали. У меня чуть сердце не разорвалось от этого взгляда. Я знала, через что она проходит. Боже, зачем они так с ней? И теперь мне стало по-настоящему стыдно за то, что я обрадовалась, будто это случилось с ней, а не со мной. Я никому такого не пожелала бы — ну, кроме пары-тройки злобных стерв. Я заметила, как Эмили одарила Тесс злой улыбочкой и помахала ей, отчего та стыдливо отвела взгляд. Но по-настоящему меня поразило, каким взглядом обменялись Эмили и отец Тесс, когда он проходил мимо, — они кивнули друг другу, будто были в сговоре. Я посмотрела на Эмили в надежде, что она объяснит, но она лишь одарила меня своей самодовольной улыбкой и промолчала. Потом я услышала, как ректор сказал женщине за стойкой, что надо объявить награду за сведения о тех, кто распространял снимки. Он добавил, что ему очень жаль Тесс и что её отец отнёсся к страданиям дочери без понимания.

— Он пытается внушить ей, что она сама навлекла это на себя, — услышала я слова мистера Грина. — Но не объяснил почему. Похоже, он очень старомодных взглядов.

— Мы постараемся разобраться со всем этим, сэр, — заверила его женщина. — Боюсь, к вам пришли. Эти две девушки ждали вас.

— Ах да, — вздохнул он, заметив нас с Эмили в углу. — Здравствуйте, дамы, рад вас видеть. Если позволите мне минутку в кабинете перед тем, как вы войдёте, я был бы признателен.

— Думаю, мы можем подождать минутку, — ответила Эмили. — Но не сильно дольше. Я ждала этого с большим нетерпением.

— Охотно верю, мисс Мёрдок, — холодно ответил он. — Рад, что мисс Форд с вами нет.

— Она здесь духом, — пошутила Эмили. — Надеюсь, ей не придётся снова беспокоить вас, как вчера.

Мистер Грин злобно глянул на Эмили после этих слов, повернулся к женщине за стойкой и велел прислать нас через две минуты, а сам скрылся в кабинете.

— О, это будет хороший день, — пропела Эмили, едва сдерживая счастье от того, как всё складывалось. — Обожаю, когда всё сходится так удачно. Через годы люди будут благодарить меня за то, что мы с Си-Джей начали, и тебя тоже будут благодарить — за то, что дала им нечто, ради чего стоит жить, Аманда. Мы здорово повеселимся с этим, крошка.

— Уже две минуты прошло? — нетерпеливо спросила она меня. — Хочу уже начать.

— Не знаю, но я могу и подождать, — ответила я, растирая ноги, чтобы согреть их. Блин, какая у меня кожа приятная.

— Ты мне показываешь что-то лишнее, крошка? — спросила Эмили, указав на то, что, когда я нагнулась растереть голени, грудь стала видна.

— О Боже, — вырвалось у меня, когда я выпрямилась и прикрылась. Чёрт, не могу поверить, что я не заметила.

Эмили пару секунд посмеивалась про себя, а потом подняла взгляд на Стейси, которая вошла в дверь офиса.

— Аманда! — взвизгнула Стейси, увидев нас. — Привет, лапочка. Ты здесь ради встречи с мистером Грином?

— Именно так, — ответила за меня Эмили. — Стейси, какой на тебе сексуальный наряд.

— Ой, спасибо, — благодарно улыбнулась Стейси и сделала оборот, демонстрируя наряд. Выглядела она и правда отлично: обтягивающий чёрный свитер, который подчёркивал её упругую грудь (казалось, она висела в воздухе), короткая плиссированная мини-юбка в клетку и высокие чёрные чулки до середины бедра. С уложенными волосами она выглядела так, будто собралась сниматься в клипе. Хотела бы я быть такой загорелой, как она. Стейси села рядом со мной, быстро обняла и похвалила моё платье.

— Оно на тебе просто огонь, — сказала она. — Хотя без него ты тоже — огонь. — Она наклонилась и зашептала мне на ухо: — Я видела твой сайт вчера ночью, это просто обалденно. Гейл показала нам и дала свой пароль, и вчера мы с Эшли смотрели, как ты шла к Rose Garden. О Боже, я чуть не сошла с ума — это было так сексуально. Я с детства фантазировала о таком, а смотреть, как ты это делаешь, оказалось ещё горячее, чем я представляла для себя. Ты просто прелесть.

Она положила руку мне на ногу и поцеловала в щёку, а затем откинулась и посмотрела на меня с откровенным вожделением. Первым порывом было отодвинуться, но свободного стула рядом не было, да и Эмили, кажется, наслаждалась зрелищем того, как Стейси меня лапает. Не могу поверить, что ко мне пристаёт самая популярная девушка института.

— Ты зачем здесь, Стейси? — спросила я, убирая её руку со своей ноги.

— Вообще-то я пришла ради твоей встречи, — ответила она с широкой улыбкой. — Поскольку я одновременно президент студенческого совета и президент выпускного курса, мистер Грин решил, что мне стоит присутствовать хотя бы частично. И, насколько я знаю, Кортни Леклер тоже должна быть — она же президент младших курсов. Ты её знаешь?

— Ты будешь там? — переспросила я, проигнорировав её вопрос про Кортни. — Зачем?

— Я же говорю: мистер Грин посчитал это разумным. Наверное, он объяснит.

В этот момент вошла Кортни, и я сразу её узнала — это она была в библиотеке на днях, когда поругалась с Эмбер. Больше всего я запомнила её враждебность ко мне.

— А вот и она, — объявила Стейси. — Кортни, ты знакома с Амандой?

— О, здорово, толстушка! — язвительно бросила Кортни. — Хорошо, что на тебе сегодня больше, чем одно бельё. Хотя это платьице немногим больше.

— Кортни! — резко одёрнула её Стейси. — Она не толстая. Боже, какая же ты стерва.

— Не важно, — фыркнула Кортни. — Зачем мы вообще здесь?

— Мисс Мёрдок, мисс Джонсон, — обратилась к нам женщина за стойкой, — можете пройти в кабинет ректора Грина. Стейси и Кортни, подождите здесь, пока вас не позовут.

Блин, как же не хочется. Эмили встала и знаком велела мне сделать то же самое. Я придержала подол, чтобы платье не задралось, и пошла за Эмили к кабинету мистера Грина.

— Господи, у тебя ноги слепят глаза, — бросила Кортни мне вслед. — Жаль, нет солнечных очков, чтобы не ослепнуть.

Краем глаза я увидела, как Стейси двинула ей локтём. Мы вошли в кабинет ректора. Эмили закрыла за нами дверь, и я села, снова придерживая подол, чтобы не сверкнуть перед мистером Грином.

— Итак, — начал мистер Грин, когда мы уселись. — Мы снова здесь. Полагаю, обсуждать будем то же, что и вчера.

— Я надеюсь, что на следующей неделе нам не придётся встречаться снова, — ответила Эмили. — Это было бы в интересах всех.

— Что ж, после вчерашней встречи с мисс Форд я понял, что у вас нет границ, которые вы не готовы переступить, чтобы добиться своего. — Он говорил холодно и властно. — Я не знаю, почему вы так этого хотите и как, по-вашему, мы сможем с этим справиться, но теперь мне ясно одно: вся эта история с кожным заболеванием — полная чушь. Вы явно ведёте какую-то больную игру, и я не позволю вам втянуть в это мою школу.

— Думайте что хотите, сэр, но её кожная проблема так же реальна, как та, что появится у вашей дочери через пару дней, — парировала Эмили тем же тоном. — Единственное, что имеет значение, — это готовы ли вы организовать всё так, чтобы Аманда могла посещать пары обнажённой и закончить образование в этом прекрасном заведении, как она и планировала до того, как это с ней случилось. Так вы это сделаете — или мы устроим состязание, у кого больше яйца? Уверяю вас, в этом вы мне проиграете.

Мистер Грин замолчал, явно пытаясь сдержать нарастающую внутри ярость. Эмили не сводила с него глаз и подалась вперёд в кресле, отчего мне стало очень не по себе: она напоминала хищницу, готовую броситься на добычу. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Я это сделаю, — сдался мистер Грин, хотя голос его оставался твёрдым. — Раз вы готовы идти на такие меры, чтобы добиться своего, — не мне стоять у вас на пути. Но я настаиваю, чтобы вы дали моей дочери то, что ей нужно, и отстали от неё. Она никогда не делала вам ничего плохого, и я не хочу, чтобы она была частью этого.

— Как только Аманда начнёт первую пару в понедельник — ваша девочка получит всё, что ей нужно, — спокойно ответила Эмили.

— У меня есть ещё одно требование, — добавил он. — Мне не нравится, что вы изменили её расписание. Не знаю, как вы это провернули, но я не могу этого допустить. Если она придёт на пары в понедельник, то будет заниматься по первоначальному расписанию. Я прекрасно знаю, что миссис Дэвис не нуждается в её помощи ни на одной из пар.

— Я могу с этим согласиться, — ответила Эмили. — Но взамен я не хочу, чтобы она сидела с обычными студентами. Я опасаюсь, что они попытаются лапать её, когда преподаватель отвернётся. Я бы хотела, чтобы её парту поставили отдельно от остальных, у стены сбоку аудитории, чтобы её не трогали.

— Хорошо, — резко ответил он. — Полагаю, задняя часть аудитории была бы лучше, чтобы она не отвлекала других студентов.

— Вы шутите? — недоверчиво переспросила Эмили. — Я хочу, чтобы она училась на парах, — как она сможет это делать с заднего ряда? Нет, я хочу, чтобы она сидела там, где хорошо слышит преподавателя. Когда все к ней привыкнут, она перестанет их отвлекать.

— Вы холодная женщина.

— Я провидица.

— Как вы собираетесь защищать её в коридорах?

— Уже решено, — уверенно ответила она.

— Это будет сущий хаос, и я ни на секунду не верю, что вам это сойдёт с рук.

— А я знаю, что сойдёт. И сойдёт. Вы делайте то, что я вам говорю, а я разберусь с хаосом, сэр. Никогда не сомневайтесь во мне. Итак: будет ли Аманде позволено прийти на пары голой в понедельник?

— Вы позаботились о том, чтобы другого выбора у меня не было, мисс Мёрдок.

— Я хочу услышать от вас «да», мистер Грин. Вы меня вчера очень разозлили, так что я хочу это услышать.

— Да, мисс Мёрдок. Можете заставить мисс Джонсон публично унижаться перед сверстниками ради вашего развлечения. Это то, что вы хотели?

— Ну, простого «Да, мисс Мёрдок» было бы достаточно, но последняя часть мне тоже нравится. Надеюсь, вы проведёте подготовку с преподавательским составом, а я разберусь с возможными недовольными родителями. Вы поступаете правильно, сэр, — для Аманды, для вашей семьи, для этого института. Помните об этом, если не сможете уснуть ночью.

— Ты действительно этого хочешь, Аманда? — прямо спросил он, глядя мне в глаза.

— Да, сэр, хочу, — тихо ответила я, заставив себя не отвести взгляд, что было чертовски трудно.

— Что ж, похоже, вы выиграли, мисс Мёрдок, — печально произнёс мистер Грин. — Должен отдать вам должное: вы её отлично выдрессировали.

— Просто позовите девушек и давайте закончим, — резко бросила ему Эмили. — Оставьте свои попрёки для виноватых.

Не могу поверить, что она только что заставила моего ректора согласиться. Вчера я испытала такое облегчение, когда он сказал ей, что это невозможно, и вышвырнул её вон. Господи, как у такого чокнутого человека столько хитрости и откуда столько власти? Наверное, заключила сделку с дьяволом.

Очень надеюсь, что Скотт скоро что-нибудь придумает, иначе мне и правда придётся каждый день ходить в институт голой до конца учебного года. Я буду жить в кошмаре.

Мистер Грин последовал совету Эмили и вызвал Стейси и Кортни по селектору.

— Доброе утро, дамы, — мрачно поприветствовал их мистер Грин, когда они вошли. — Пожалуйста, садитесь, я объясню, что происходит.

Стейси придвинула стул и села рядом со мной, а Кортни — рядом с Эмили. Стейси взяла меня за руку, а Кортни только грязно зыркнула. Я заметила, что мистер Грин откровенно засмотрелся на наряд Стейси и на мгновение как будто отвлёкся.

— Прекрасный наряд, мисс Ричардс, — сделал он комплимент.

— Спасибо, сэр, — девчачьим голоском ответила Стейси. — Просто захотелось сегодня выглядеть хорошо.

— Сэр, — резко вмешалась Кортни, — надеюсь, это неправда, но эта встреча — чтобы обсудить, можно ли Аманде ходить в институт голой?

Мистер Грин глубоко вздохнул и подтвердил, что так и есть.

— Вы издеваетесь! — завопила она. — Скажите, что это шутка!

— Боюсь, что нет, мисс Леклер, — ответил он.

— С тебя двадцатка, Корт, — гордо ухмыльнулась ей Стейси и сжала мою руку крепче.

— Мистер Грин, вы не можете ей это позволить! — закричала Кортни, вскакивая. — Это просто мерзость. Как, чёрт возьми, это можно оправдать?

— Если вы присядете, мисс Леклер, я с удовольствием объясню, почему мисс Джонсон будет это разрешено, — спокойно ответил мистер Грин.

— Я не могу усидеть! Одна мысль о том, что придётся видеть её голой здесь, невыносима. Вы только посмотрите на неё — она же уродство какое-то.

— Заткнись, Корт, — огрызнулась Стейси. — Вот эти твои туфли — настоящее уродство в этой комнате.

— Мисс Леклер, я настаиваю, чтобы вы сели и выслушали то, что я вам скажу, — твёрдо приказал мистер Грин.

— Мистер Грин, вы видели, какой переполох вызвали утром снимки этой волосатой мексиканки? — продолжала Кортни, не садясь. — Это было не просто отвратительно — это был сумасшедший дом, и это — просто фотография. А что, по-вашему, будет, если сюда явится настоящий голый человек?

— Сядь, девочка, — твёрдо сказала ей Эмили. — Ты начинаешь действовать мне на нервы, а ты здесь всего минуту.

— А ты вообще кто? — рявкнула на неё Кортни.

— Я Эмили, — самодовольно ответила та. — Я подруга Аманды, и меня оскорбляет тон, в котором ты о ней говоришь.

— Ой, прошу прощения! — издевательски протянула Кортни. — Мне ужасно жаль, что я обидела человека, который хочет заставить меня каждый день лицезреть голый зад этой страхолюдины в институте. — Она снова повернулась к мистеру Грину. — Если вы не передумаете, сэр, вы же понимаете, что вам придётся иметь дело с моим отцом?

— Ой, только не это! — саркастически воскликнула Стейси и притворно задрожала. — Только не твой отец, это слишком жестоко!

— Заткнись, Стейси.

— Сама заткнись, мелкая дрянь. Если ты не заметила, Аманда — тоже моя подруга, и я намерена её поддержать, и ты тоже будешь.

— Чёрта с два. Я не собираюсь поддерживать идею, по которой мне придётся смотреть на её уродливое тело. Господи, Аманда, хоть бы загорела и тренера наняла.

— Нет, Корт, ты это поддержишь, и тебе это понравится.

— С чего ты взяла, Стейс?

— Меня поражает, как быстро ты забываешь скелеты в своём шкафу, дорогуша. Например, некие фотографии, где ты целуешься с определёнными людьми на определённой вечеринке. Уверена, ты не хочешь, чтобы они выплыли.

— Ты не посмеешь.

— Ты шутишь? Ты мне даже не нравишься, так с чего бы мне не посметь? А теперь сядь на задницу и давай продолжим.

— Я тебе этого не забуду, Стейси, — процедила Кортни, наконец садясь.

— Плевать я хотела, — ответила Стейси.

— Так, дамы, хватит, — вмешался мистер Грин. — Я понимаю, почему ты расстроена, Кортни, но позволь объяснить, почему я решил попробовать. Мисс Джонсон развилось кожное заболевание, которое с каждым днём ухудшается. Похоже, оно сделает так, что она не сможет носить одежду дольше чем несколько минут — по-видимому, ей это причиняет боль. Поскольку это можно считать инвалидностью, у неё будут основания для судебного иска, если мы подвергнем её дискриминации и откажем в праве закончить образование.

— Чушь, — сердито бросила Кортни. — Серьёзно, я не верю, что суд постановит, будто она имеет право ходить в институт голой, даже если у неё какая-то странная болезнь.

— Я бы на это не рассчитывала, — встряла Эмили. — Дискриминация есть дискриминация, особенно когда речь об инвалидности.

— Ладно, — снова начала Кортни, — допустим, так. Но зачем ей самой хотеть ходить в институт голой?

— Почему бы тебе не ответить на это, Аманда? — предложила мне Эмили.

Я посмотрела на неё, надеясь, что она шутит, но было очевидно — нет. Что, чёрт возьми, мне сказать? Боже, какая же она стерва.

— Так хочет Господь, — ответила я. — Я чувствую, что случившееся со мной — Его воля и что это часть Его замысла.

— Всё, с меня хватит, — сказала Кортни, вскидывая руки. — Ты больная, Аманда, и тебе нужна помощь.

— Судя по тем снимкам, что я видела, — это у тебя проблемы, дорогуша, — сказала ей Стейси и рассмеялась. — Блин, ты, наверное, здорово надралась в тот вечер.

— Дамы! — нетерпеливо выпалил мистер Грин. — Если вы дадите мне объяснить, что мне от вас нужно, мы сможем покончить с этим неприятным моментом. — Когда обе затихли, он продолжил: — Спасибо. Я попросил вас обеих прийти, потому что вы представляете значительную часть студенческого состава, и мне нужна ваша помощь в подготовке студентов к понедельнику, когда мисс Джонсон начнёт своё... испытание, за неимением лучшего слова. Мне нужно, чтобы вы объяснили, почему это происходит, и постарались добиться от студентов понимания и, возможно, сочувствия. Я хочу избежать такого же хаоса, как сегодня утром с фотографиями мисс Сальвадор, — я не хочу, чтобы над ней издевались или нападали на неё так же.

— Я вас уже опередила, сэр, — сказала ему Стейси. — Я люблю Аманду и ни в коем случае не хочу, чтобы её обижали. А поскольку у меня большое влияние на многих студентов, можете не сомневаться — они будут вести себя прилично.

— И что ты сделаешь, Стейси? Пообещаешь переспать со всеми? — съязвила Кортни.

— Нет, я думала поручить это тебе, — парировала Стейси.

— Дамы! — уже громче повторил мистер Грин.

— Я ни за что не буду помогать ей в этом, — заявила Кортни. — Пусть сама выкручивается.

— А что могло бы заставить тебя передумать? — повернулась к ней Эмили.

— Ничто не заставит меня пойти на такое, — ответила Кортни.

— Ты что, опять забыла про те снимки, дура? — напомнила ей Стейси. — По-моему, они обеспечат твоё сотрудничество.

— Нет, забудьте, — снова встряла Эмили. — Если она действительно не хочет участвовать — не надо. Но я совершенно уверена, что к этому времени в понедельник она передумает.

Мистер Грин вдруг бросил на Эмили обеспокоенный взгляд, и я сама поняла: Кортни, пожалуй, только что, сама того не зная, вырыла себе могилу. На секунду мне даже стало её почти жаль.

— Мисс Леклер, я очень советую вам пересмотреть решение, — почти умоляюще сказал ей мистер Грин. — Мне кажется, вы просто не до конца понимаете последствия. Представьте, что вы на её месте.

— Я бы с этого места спрыгнула, — ответила она. — В институт бы точно не пошла, это уж точно.

— Всё в порядке, — сообщила Эмили. — Пусть идёт, если она такая упёртая. Но хочу сразу прояснить: если ты начнёшь распускать грязь о моей девочке, те снимки, что есть у Стейси, окажутся на первой полосе институтской газеты. Так ведь, Стейси?

— О да, — ответила Стейси. — И я прослежу, чтобы твой драгоценный папочка тоже получил копию.

— Можно мне уйти? — спросила Кортни у мистера Грина, бросив на Стейси полный ненависти взгляд.

— Да, можешь, — ответил он. — Только не забудь взять талон за опоздание, прежде чем вернуться на пару.

Кортни встала и вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

— Господи, что за стерва, — произнесла Эмили вслух. Вот уж чья бы корова мычала.

— Мисс Мёрдок, — тихо обратился к ней мистер Грин. — Вы видите, как это уже влияет на моих студентов?

— О да, — ответила она с радостной улыбкой. — Будет весело.

— Стейси, ты хочешь что-нибудь добавить, прежде чем я закончу встречу?

— Вообще-то да, но я бы предпочла сказать это после того, как они уйдут, если они не против.

— Я не против, — сказала Эмили. — Ценю твою готовность помочь, Стейси.

— Всё что угодно для моей драгоценной подруги, — ответила Стейси, отпустила мою руку и обняла меня за плечи. — Это я тебе прозвище придумала. Нравится?

— Великолепно, — снисходительно ответила я.

— Вот и хорошо. Потому что я действительно готова на всё ради тебя, зайка моя.

— Итак, мисс Мёрдок, — снова заговорил мистер Грин. — Надеюсь, эта встреча вас удовлетворила.

— Вполне, сэр. Моё мнение о вас с прошлого дня выросло, и в знак благодарности я не только сдержу слово насчёт вашей дочери, но ещё и приготовлю вам приятное вознаграждение.

— Нет, спасибо, мисс Мёрдок.

— О, мистер Грин, я уважаю ваше благородство, но, думаю, вы захотите это. Правда захотите.

— Что ты пообещала его дочери? — с любопытством спросила Стейси.

— Закрытая информация, Стейси, — сказала ей Эмили. — Ничего такого, что тебе было бы интересно. Ты готова идти, Аманда?

Я кивнула — мне отчаянно хотелось выбраться отсюда. С тем, как Кортни называла меня толстой и уродливой, и с тем, как мистер Грин дал зелёный свет одному из моих худших кошмаров, эта встреча была невыносимой. Мы с Эмили встали и направились к выходу, но прежде чем открыть дверь, Эмили обернулась к Стейси:

— Мне и правда очень нравится твой наряд, Стейси, — снова похвалила она. — Тебе очень идёт.

— Это старьё-то? — пошутила Стейси, вставая и поворачиваясь спиной к мистеру Грину. — Просто достала из шкафа по старой памяти. Но спасибо большое.

— А подходящие трусики под ним есть? — спросила Эмили, что мне показалось странным.

— А ты как думаешь? — ответила Стейси и задрала юбку спереди, показывая, что на ней нет никаких трусиков. Боже, у неё даже безволосая вагина загорелая. — Подходит?

— Очень хорошо, Стейси, — подмигнула ей Эмили и бросила мистеру Грину дразнящую улыбку. — Хорошего дня, сэр.

На мгновение я потеряла дар речи, когда мы вышли из кабинета, а потом и в коридор. Что, чёрт возьми, это было?

— Зачем ты спросила Стейси про трусики? — спросила я Эмили, когда мы остались вдвоём в коридоре.

— Просто убедилась, что она сдержала обещание помочь тебе, — ответила Эмили с улыбкой. — Она ведь верна слову, что готова на всё, чтобы ты добилась своего, правда?

Коридоры были пусты, когда мы шли к женской раздевалке поговорить с Гейл. Первая пара ещё не закончилась, так что пока было тихо. Я не могла не гадать, что там за дела у Стейси с мистером Грином.

— Ты что, заставляешь Стейси спать с мистером Грином? — спросила я Эмили, когда мы подошли к двери раздевалки.

— Нет, не заставляю, — покачала головой Эмили. — Эшли вчера рассказала мне, что спросила Стейси, насколько сильно та хочет, чтобы ты могла ходить на пары голой, и та ответила, что готова переспать с мистером Грином, если потребуется. Так что вчера вечером, перед тем как вы с Си-Джей приехали к зданию двенадцатого канала, я сказала ей по телефону, что это было бы очень кстати, если она серьёзно, — и она сказала, что сделает. Ты ей правда небезразлична, милая, и если мистер Грин ещё раз позволит себе лишнее — у нас будет чем его прижать.

— Ты дашь его дочери противоядие?

— Она уже приняла немного, — сообщила Эмили, открывая дверь раздевалки и пропуская меня внутрь. — У неё будет несколько дней, как у тебя, но это быстро пройдёт.

— Как ты его ей дала? — спросила я, надеясь получить хоть какую-то подсказку насчёт того, что это за противоядие.

— Кажется, нам нужно заново ввести правило «никаких вопросов», Аманда, особенно когда речь о таких вещах.

Раздевалка была ещё пуста, и Гейл в своём кабинете тоже не оказалось. Эмили высунулась в спортзал и помахала кому-то рукой, подзывая — полагаю, это была Гейл. Я угадала: Гейл вошла в раздевалку, но не одна — с ней были Мисси и Данетт, к моему великому огорчению. Я вспомнила, что они смотрели запись моего воскресного похода в церковь во время собрания по изучению Библии, и меня пугала мысль о том, как они отреагируют.

— Аманда! — взвизгнули обе, обхватывая меня руками.

— А мы гадали, куда ты пропала, — сказала Мисси, отпуская меня из объятий и начиная гладить мне спину, а Данетт в это время принялась водить ладонью по моему правому бедру. — Ты вторую пару подряд пропускаешь, а без нашей подружки не так весело.

— Мы и на собрании по изучению Библии вчера скучали по тебе, — добавила Данетт. — Мы сперва злились, что тебя нет, но потом страшно обрадовались, что остались. Я никогда не видела, чтобы кто-то давал обет позора или ходил в церковь голым, — это было очень познавательно.

— Мне нравится твоё платье, — снова заговорила Мисси. — Но, по-моему, оно недостаточно позорное. Думаю, нужны кое-какие доработки. Начать стоит с подола.

С этими словами Мисси задрала низ моего платья на несколько дюймов, открыв, что под ним нет белья.

— Вот это уже позор, — провозгласила Данетт. — Боже, какая у тебя красивая киска. Интересно, она такая же шелковистая, как и остальная кожа?

Я оттолкнула руку Мисси и одёрнула платье, не дав Данетт проверить свою догадку. Я посмотрела на Эмили и Гейл взглядом, умоляя отозвать их от меня.

— Так, девчонки, — встряла Эмили. — Можете играть с ней, но не трогайте её женственность — это только для её рук.

— Мы просто придерживаем её обета, — дразняще сказала Мисси, принимаясь гладить другое моё бедро. — Ой, смотри, у неё фары зажглись. Похоже, мы ей и правда нравимся, Дэнни.

— Пойдёмте ко мне в кабинет, обсудим всё там, дамы, — предложила Гейл. — Скоро группа придёт в душ, и нам нужна приватность.

Гейл открыла дверь кабинета, и мы все вошли. Оказавшись внутри, я решила сесть на стул в надежде, что тогда Мисси и Данетт не будут так приставать.

— Вы никому о ней не рассказывали? — спросила Эмили у девушек.

— Да нет, — ответила Мисси. — Твоя подруга Си-Джей позвонила нам вчера вечером и нашей подруге Кейтлин заодно, и рассказала всё, что произойдёт в понедельник.

— Кстати, откуда она вообще взяла наши номера? — поинтересовалась Данетт.

— Она очень сообразительная, — ответила Эмили. — В общем, она рассказала, что нам от вас троих нужно?

— О, ещё бы, и мы ответили — да! — возбуждённо сказала Мисси. — То есть я с удовольствием стала бы одной из её телохранительниц в институте. Только мне с трудом верится, что это правда случится.

— Ваш любимый ректор только что дал нам добро, — сообщила всем Эмили. — Мы будем творить историю, девчонки, а Аманда станет исторической фигурой.

— Ого, — потрясённо выдохнула Данетт. — Мне вообще-то кошмары снились про то, как я прихожу в институт голой, — и представить не могу, что кто-то на такое пойдёт.

— Мне тоже снились кошмары про то, как ты приходишь в институт голой, Дэнни, — пошутила Мисси. — Думаю, всем здесь снились.

— Ага, конечно. Я-то погорячее тебя буду.

— Только одно, девочки, — снова встряла Эмили, — мне пришлось согласиться вернуть Аманду на старое расписание, так что первой парой её здесь больше не будет.

— Что?! — взорвалась Гейл. — Ты зачем на это согласилась?

— Даже мне иногда приходится уступать, Гейл, — ответила Эмили. — Ты всё равно получишь её на пятой паре, как раньше.

— Я хочу перевестись на пятую физкультуру! — выпалила Мисси. — Физкультура вместе с Амандой внезапно стала моей любимой парой.

— И моей тоже, — добавила Данетт.

— А мне это совсем не нравится, — пробурчала Гейл. — Как, по-твоему, я должна за ней следить?

— С ней всё будет в порядке, — пожала плечами Эмили. — Я всё устрою так, что она будет в безопасности.

— Я со своей стороны тоже пригляжу за ней, — заявила Мисси. — Хотя, думаю, на неё и без меня будет устремлено достаточно глаз.

— Я знаю, что будешь, — сказала ей Эмили. — Почему бы вам обеим не пойти переодеться и сразу начать новую работу — проводить Аманду до следующей пары. Обычно это делает Стейси, но она пока занята. Только в коридорах платье ей не задирайте — это со следующей недели.

— Принято, босс! — гордо сказала Данетт, и обе вышли из кабинета переодеваться после физры.

— Ты что, разрешишь им быть моими телохранительницами? — заныла я Эмили. — Господи, они же рук от меня убрать не могут! Кто меня от них-то защитит?

— Ой, какая ты драматичная, Аманда, — усмехнулась Эмили. — Они просто развлекаются с тобой. Если зайдут слишком далеко — поплатятся. Кстати, Аманда, хочу тебе сообщить: раз ты так хорошо себя вела на сегодняшней встрече, тебе нужно отсидеть ещё только две пары, а потом мы отпустим тебя с мамой на целый день. Думаю, ты не будешь против?

— Я смогу уйти с мамой? — переспросила я, надеясь, что не ослышалась. — И домой с ней тоже?

— Сначала выполнишь с ней одно поручение, а потом она отвезёт тебя домой до вечера. Мы с Си-Джей приедем к ужину — будет приятный спокойный вечер с семьёй в награду за послушание.

— Погодите-ка, — перебила Гейл. — То есть на мою пару по физкультуре она сегодня не придёт? У меня на неё были планы.

— Придётся их отменить, Гейл, потому что у нас на неё другие планы.

— Да это просто здорово, — сердито сказала Гейл. — Сперва ты освобождаешь её от уборки моей гостиной вчера, потом сообщаешь, что расписание возвращается, а теперь я не могу провести даже то, что задумала на паре по физкультуре. Какого хрена меня всё время задвигают?

— Тебя никто не задвигает, — спокойно ответила Эмили. — Она по-прежнему будет жить у тебя и будет твоей горничной, когда она нам не нужна, так что успокой свою крупную задницу. К тому же она сегодня убрала твою кухню и ещё уберёт попозже. Вообще-то я отправляю её на эти пары только потому, что они всё равно будут в её расписании на следующей неделе — так почему бы и не сходить?

— Моего мнения тут не спрашивают, да? — резко спросила Гейл.

— Не ты оплачиваешь счёт, — отрезала Эмили. — Не забывай, чей это проект и кто принимает решения о том, что Аманда делает, а что нет. Не заставляй меня становиться злобной, Гейл.

— Можно мне сказать кое-что? — перебила я их.

— Давай, — разрешила Эмили.

— Я ненавижу это! — выкрикнула я и ударила кулаками по подлокотникам кресла. — Вы сами-то себя слышите? Вы говорите обо мне как о какой-то вещи, а я не вещь. Я живой человек, который никогда никому из вас ничего плохого не делал, а вы обращаетесь со мной как с заключённой. То, что вы творите, — это кощунство, и вы разрушаете мою жизнь. Как вы можете быть такими злыми?

— Скука, наверное, — пожала плечами Эмили. — Ну и ещё то, что я так сильно тебя люблю, что мне нужно тебя контролировать и унижать. Извини. Что-то ещё?

— Пожалуйста, не делайте этого, — снова взмолилась я. — Дайте мне хотя бы противоядие, чтобы я могла иногда носить одежду, когда я не на публике. Пожалуйста.

— Не могу, милая, — с притворным сочувствием ответила Эмили. — Мы уже слишком далеко зашли, и, честно говоря, мысль о том, что тебе придётся всё время быть голой, — это слишком сексуально, чтобы я от неё отказалась. Эта последняя неделя была одной из самых захватывающих в моей молодой жизни, и я хочу, чтобы так продолжалось. Я знаю, это несправедливо, но жизнь вообще несправедлива.

— Ты же понимаешь, что за это попадёшь в ад? — сказала я ей. — Вы обе.

— Я должна была попасть в ад задолго до тебя, крошка, — призналась Эмили. — Пытаюсь устроить себе немного рая, пока я здесь.

— А я лично в Господа не верю — так какая мне разница, — добавила Гейл. — Я считаю, надо наслаждаться жизнью, пока она у меня есть, и если для этого нужно, чтобы тебя унижали ради моего удовольствия, — значит, так и будет. Тем более бонусы уж очень хорошие.

— Вы обе — отстой, — сердито бросила я.

— Наверное, именно этим сейчас и занимается Стейси, — пошутила Эмили. — Кстати, хочу пойти в фургон и глянуть, как там идут дела. Аманда, после третьей пары просто иди на парковку — мама будет тебя ждать. Как я уже сказала, вы с ней выполните одно поручение, а потом весь день твой. Можешь считать это выходным за хорошее поведение. Как тебе?

— Ну, чему дают — тому и рада, — угрюмо ответила я.

— Отлично, — весело сказала Эмили. — Я ухожу, увидимся позже. Хорошего дня, крошка.

Эмили наклонилась и поцеловала меня в губы — на этот раз, к счастью, без языка, — и вышла из кабинета как раз в тот момент, когда вернулись Мисси и Данетт, уже в обычной одежде.

— Ну что, Божья эксгибиционистка готова идти на пару? — дразняще спросила Мисси, начиная разминать мне плечи. — Ты в этом платьице такая горячая — уверена, в коридорах все забудут про Тесс с её волосатым бобром и снова переключатся на тебя.

— Боже, у этой девицы там волос хватило бы на целый парик, — пошутила Данетт. — Не то что твоя безволосая писька, Аманда.

Они вдвоём подняли меня и повели к двери кабинета.

— Моя четвёртая пара будет по тебе скучать, Аманда, — сказала Гейл мне вслед. — Но не так сильно, как я.

Мне нужно всего лишь пережить третью пару — и можно будет убраться из этого места до конца дня. Спешу доложить: вторая пара прошла на удивление гладко — меня не заставляли снимать моё откровенное платье и не заставляли делать ничего унизительного. А вот дорога до второй пары была тем ещё удовольствием: меня эскортировали Мисси и Данетт, и мало того, что шли они до неприличия медленно, так мне ещё пришлось стоять с ними, как показалось, целую вечность у их шкафчика, пока они болтали и собирали учебники. Я знала: они тянут время нарочно, чтобы помучить меня и дать всем проходящим мимо как следует меня разглядеть — возможно, в последний раз, пока на мне ещё есть что-то из одежды. По крайней мере, одной из тем их болтовни было то, что случилось с Тесс вчера на собрании по изучению Библии.

— Это было уморительно, — сообщила мне Мисси. — Кейтлин приходилось зажимать рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос надо всем подряд.

— Никому из нас было нелегко сдерживать смех, — добавила Данетт, хихикая. — Когда я впервые увидела её там с родителями — в этом купальничке с крестами, — я подумала, что там какое-то странное крещение происходит. Кто вообще такое носит на собрание по Библии?

— А потом, — продолжила Мисси, — после того как та девица, Эмбер, провела свою презентацию про твой развратный церковный обет, нам сказали, что у отца Тесс есть что сказать. Он выходит перед всеми нами и рассказывает, какой он всю жизнь богобоязненный человек, как много работал, чтобы обеспечить семью, и как учил детей добру и злу, и всё такое. А потом говорит, что всё делает ради детей и, когда кто-то из них сбивается с пути, он делает всё необходимое, чтобы вернуть их на путь истинный.

— Потом он велел Тесс встать и выйти к нему перед всеми, — подхватила Данетт. — Ей пришлось немного её подтолкнуть, но она наконец встала и подошла к нему в этом своём неприглядном одеянии, и это было то ещё зрелище. А потом он рассказал, как нашёл в почтовом ящике видеозапись, на которой его дочь курит марихуану в институтском блиндаже прямо во время занятий. И добавил, что она не просто курила, но ещё и открыто ругалась, и заигрывала с другой голой девушкой, у которой лицо было замазано, и что рядом с Тесс были ещё её парень и его друг-гомосексуалист. Ты бы слышала, как все в зале дружно выдохнули «О-о-о-о!», когда он сказал последнее.

— Но это ещё не всё, — продолжила Мисси. — Он сказал, что потом к блиндажу кто-то подошёл и предложил Тесс ещё марихуаны, если она разденется догола и покажется всем. А потом велел Тесс рассказать, что она ответила тому человеку. Тесс заплакала и стала просить отца не заставлять её, но он сказал, что делает это ради неё, и велел рассказывать. Она минут пять заикалась: «Я... я... я...», а потом наконец выпалила: «Я сняла одежду» — и зарыдала в голос.

Я живо представила себе эту картину: почти голая Тесс, захлёбывающаяся слезами перед целой толпой верующих, вынужденная отцом признаваться в чём-то настолько постыдном. Я хорошо понимала, что она чувствовала.

— К этому моменту, — снова встряла Данетт, — Кейтлин уже буквально задерживала дыхание, чтобы не расхохотаться, а все остальные были в шоке. Скажу я тебе: если бы собрания по изучению Библии всегда были такими, я бы ни одного не пропускала.

— Точно, — согласилась Мисси. — Но это было не всё. Отец Тесс потом сделал такое, во что я до сих пор не могу поверить. Он сказал Тесс, что, чтобы искупить содеянное, она должна раздеться прямо там и попросить у всех прощения.

— Не может быть, — не поверила я. — Он такого не говорил.

— Именно так и сказал, — подтвердила Данетт. — Он сказал: если она могла раздеться ради марихуаны, то сможет раздеться ради Христа. Вот тут Кейтлин, по-моему, пришлось особенно сильно кусать язык.

— Тесс умоляла: «Ой, папа, пожалуйста, не надо», — но он настаивал, — вспоминала Мисси, — и никто не поднялся, чтобы его остановить, так что, видимо, те, кто был за главного, не возражали. В итоге, когда он пригрозил отправить её в школу-интернат в Мексике, если она не пройдёт через это, она скинула этот купальник и стояла там абсолютно голая, выставив на всеобщее обозрение свои чёрные заросли. Я очень жалела, что у меня не было с собой камеры, но снимать всё равно никому не разрешалось. Зато, когда мы пришли домой, то обнаружили те самые снимки из блиндажа в почте — как и все остальные. Те, что распечатали и раздали, получились очень качественно, но тому, кто это сделал, наверное, пришлось потратить целое состояние на чернила.

— Она попросила у всех прощения? — спросила я.

— О да, — ответила Мисси. — Она просила прощения снова и снова у каждого, и отец её обнял, а потом все выстроились в очередь, чтобы обнять её, включая нас. Она стояла голая, а все подходили, обнимали и прощали её. Я прошептала ей на ухо, что её лужайку пора косить, — признаюсь, это было довольно мерзко с моей стороны, но я не сдержалась.

Так вот что случилось с Тесс. Мне её жаль, что ей пришлось через это пройти, и я не могу отделаться от мысли, что она прошла через то, что на самом деле предназначалось мне. Я помню слова её отца сегодня утром, когда он сказал мистеру Грину, что заставит её вернуться в институт в понедельник. Это бесчеловечно. Неужели он правда думает, что спасает душу дочери, когда заставляет её такое делать? Уверена, Эм и Си-Джей приложили руку к тому, чтобы её снимки оказались у всех в почте. Не понимаю, зачем им это понадобилось, но вообще-то ничто из того, что они творят, для меня уже не имеет смысла. Они перевернули жизни людей с ног на голову просто ради своих больных фантазий — и даже не задумываются об этом.

Стейси не появилась на второй паре примерно до середины. Преподаватель читал лекцию, когда она вдруг ворвалась в аудиторию с широченной улыбкой на лице. Протянула талон за опоздание, прошла и села рядом со мной, и, глядя на её лицо, я видела на нём выражение глубокого удовлетворения. Она улыбнулась мне, подмигнула и просидела с перекрещёнными ногами до конца пары. Я заметила только, что её чулки были спущены чуть ниже коленей. Когда пара закончилась, я вышла со Стейси раньше, чем подоспели Мисси и Данетт, и пошла за ней в туалет, где спросила, что случилось с мистером Грином.

— Надеюсь, ты записывала для меня лекцию? — спросила Стейси, проверяя макияж в зеркале. — Извини, что опоздала, надеюсь, ты не волновалась.

— О чём вы с мистером Грином говорили после того, как мы с Эмили ушли из его кабинета? — потребовала я ответа, проигнорировав вопрос про лекцию.

— О том о сём, — уклончиво ответила она. — В общем, я хотела убедиться, что ему комфортно с тем, чтобы ты ходила на пары голой.

— И как, теперь ему комфортно? — не отставала я.

— Теперь да, — сказала она, доставая из сумочки маленькую бутылочку ополаскивателя для рта.

— Скажи мне, что ты не переспала с мистером Грином, Стейси.

— Не полноценно, — ответила она, наливая ополаскиватель в бумажный стаканчик. — Я же не проститутка. Я разрешила ему потрогать меня за зад, прежде чем сделать ему минет, а в остальном — «руки прочь».

— Ох, Стейси, — я была так разочарована. — Тебе не нужно было этого делать, и я точно не хотела, чтобы ты это делала.

— Да ладно, ничего особенного, — отмахнулась она. — Он вообще-то сперва упирался, но он же мужчина, так что в конце концов сдался, когда я сказала, как давно считаю его красавчиком. И я очень порадовалась тому, какой он там аккуратный и чистый, — так гораздо легче. Он, кстати, спросил, не Эмили ли меня подослала, но я сказала: «Нет». Судя по тому, как он кончил, у него накопилось жутко много стресса. Хорошо, что я глотаю.

— Фу! — завопила я, когда в голове промелькнула картина того, что она описала. — Стейси, это отвратительно! Не могу поверить, что ты могла такое сделать.

— Я сделаю что угодно, чтобы твоё право ходить в институт голой было обеспечено, — пылко сказала она, после чего взяла стаканчик и прополоскала рот.

— Я не хочу, чтобы ты оказывала сексуальные услуги ради меня, — взмолилась я. — Серьёзно, Стейси, это неправильно.

— Ой, какая же ты лапочка, — с широкой улыбкой сказала она, убирая ополаскиватель и возвращаясь к макияжу. — Жаль, что я не узнала тебя раньше, драгоценная. Но знаешь, как я это вижу: то, что я только что сделала с мистером Грином, — ничто по сравнению с тем, что тебе предстоит в понедельник, когда ты придёшь в институт и отходишь все пары в моём любимом наряде — то есть голышом. Ничто. То, что сделала я, происходило за столом, вне поля зрения, и продлилось несколько минут. А ты будешь носить на себе только своё красивое личико весь учебный день, и тебя увидят все — всю тебя, каждый дюйм. Меня от одной мысли об этом в жар бросает. Даже если ты выйдешь так всего на один день — оно того стоит. Я годами мечтала это сделать, и теперь ты сделаешь это для меня; не представляю, на что бы я ни пошла, чтобы это случилось.

— Ты больная, Стейси, — сказала я. — Наверное, с тобой когда-то случилось что-то нехорошее.

— Что я могу сказать — у меня родители ярые либералы, так что подавай на меня в суд, доктор Фил, — легкомысленно ответила она. — Ты просто проследи, чтобы в понедельник всё состоялось. Ах да, кстати, огромное спасибо за то, что разрешила устроить вечеринку в доме твоих родителей в субботу, ты меня спасаешь. — Она подошла и крепко обняла меня — видимо, от благодарности. Отпустив, она продолжила: — Я так боялась, что придётся всё отменять, — ничего другого найти не получалось, а я уже заказала еду, украшения и, главное, свой костюм, и за всё пришлось бы платить в любом случае. Обещаю: я позабочусь обо всём, и если что-то повредят — я заплачу. Хотя проблем обычно не бывает.

— Мне всё равно обязательно приходить? — спросила я в надежде, что нет.

— Конечно, обязательно, — потребовала она. — И не вздумай не прийти. И чтобы костюм у тебя был что надо, иначе вступит в силу моя идея — нарядить тебя Евой. Будет феерично, драгоценная, и я хочу, чтобы ты была частью этого.

В этот момент меня нашли Мисси, Данетт и Кейтлин. Они сообщили мне, что теперь я должна ждать их между каждой парой и они будут провожать меня до следующей. Стейси рассказала им про вечеринку и про смену адреса, а потом ушла, и мои три телохранительницы проводили меня на пару.