— А нельзя дать мне шорты, мини-юбку — хоть что-нибудь поверх этих трусиков? — взмолилась я, когда мы заехали на парковку института и подкатили к главному входу.

— Не-а, — буднично ответила Эмили. — К тому же трусики миленькие и хорошо на тебе смотрятся. Походишь в них — сама поймёшь, как приятно чувствовать шёлк там, внизу. Хотя, если хочешь, можешь снять и их, и остаться совсем голой — я не против.

— Я их надену, — отрезала я. — Ненавижу вас.

— А мы тебя любим, — ласково сказала СиДжей, останавливаясь перед институтом. — Так любим, что думаем о тебе постоянно.

— Кстати, — вклинилась Эмили. — Нам очень нравится жить у тебя дома. Твоя мама сегодня приготовила нам завтрак — у неё отличные драники.

Да, драники у неё отменные. Только сегодня их ели они, а не я. Мысль о том, что мама с ними носится, не давала мне покоя, — а ведь так она должна была носиться со мной.

— Видела бы ты своего папу сегодня утром, Эми, — с усмешкой сказала СиДжей. — Я спустилась вниз в своих розовых трусиках, и у него чуть сердечный приступ не случился. Умора: за весь завтрак он так и не встал из-за стола. По-моему, прятал стояк. А самое смешное — твою маму это страшно забавляет; она, видимо, думает, что я просто его подкалываю. Пожалуй, начну оставлять дверь в ванную незапертой, когда принимаю душ, — поглядим, попытается ли он зайти.

Господи, я готова убить своего отца. Я во всё это влипла во многом из-за его долгов, а он тем временем развлекается с СиДжей, пока меня вынуждают терпеть публичные унижения. До сих пор не верится, что родители позволили этим двоим поселиться у нас.

— Жду не дождусь, когда ты увидишь, что я делаю с твоей старой комнатой, Эми, — продолжала СиДжей. — Я заказала новую кровать и собираюсь перекрасить стены. Будет полный отпад.

Она выбрасывает мою кровать? Ох, я готова её убить. Это так несправедливо — я ведь ничего плохого не сделала, а чувствую себя так, будто меня вечно наказывают. Меня затрясло от злости, но я сдержалась и не накричала на них, — не хотелось делать себе ещё хуже. И ещё меня бесит, что для неё это уже «моя бывшая комната». Стерва.

— Ну, тебе пора, сладкая, — сказала Эмили, подавшись вперёд с заднего сиденья и обняв меня. — Твой обеденный перерыв почти закончился, и тебя, по-моему, уже почти отпустило после того, как ты слопала всё, до чего смогла дотянуться.

Она слегка преувеличивала, но я и правда наелась до отвала. Я съела свой сэндвич, все луковые колечки — кстати, обалденные, — а под конец доела ещё и сэндвич СиДжей. В животе стояла ужасная тяжесть, и я всерьёз боялась, что с таким аппетитом начну набирать вес. Эмили ещё раз поцеловала меня в щёку, вышла и открыла дверцу. Но прежде чем я успела выбраться, СиДжей тоже наклонилась ко мне, обняла и поцеловала.

— Хорошего дня, малышка, — прошептала она мне на ухо, прежде чем снова откинуться на спинку сиденья.

Перед выходом я ещё раз оглядела себя. Я в нижнем белье, и мне предстоит идти через весь институт в таком виде. Это ещё хуже, чем те дурацкие физкультурные шмотки, — те хотя бы отдалённо напоминали шорты, а это на них совсем не похоже. Трусики ещё и блестели, а промежность обтянули так, что предательски обозначилась верблюжья лапка. Чёрт, я не хочу выходить.

— Давай, Аманда, — рявкнула Эмили. — Не заставляй всех ждать.

Я тяжело сглотнула, сделала свой привычный глубокий вдох и нехотя вылезла из машины. Как только я вышла, Эмили пересела вперёд и закрыла дверцу.

— Сделай так, чтобы мы тобой гордились, Аманда, — сказала она через окно. — Мы будем за тобой наблюдать. — Машина тронулась и покинула парковку.

Я, наверное, простояла перед главным входом в институт несколько минут. Мне ужасно не хотелось заходить внутрь в таком виде. До начала шестой пары оставалось минут десять — я посмотрела на часы в машине, перед тем как выйти, — а на ней я, кажется, должна была ассистировать Гейл. Чёрт, что она заставит меня делать на этот раз? Я быстро замёрзла на холодном воздухе; по крайней мере, в этот раз я не совсем голая, но толку от этой одежды почти никакого, а внутрь заходить надо. Я подумала о том, чтобы обойти институт сбоку и воспользоваться входом в спортзал, как в прошлый раз, — но сейчас ещё идёт обеденный перерыв, и у бокового входа и возле столовой полно народу, который ждёт следующей пары. Мне очень не хочется проходить мимо них, если этого можно избежать.

В коридорах сейчас, наверное, пусто, но если заходить через главный вход — придётся пройти мимо приёмной администрации, а там всегда людно. Может, получится проскочить достаточно быстро, чтобы никто не заметил. Других вариантов у меня не так уж много. Как ни крути, кто-нибудь да увидит. Жаль, что я до сих пор к этому не привыкла.

Подавив желание снова сбежать и спрятаться, я открыла входную дверь института и шагнула внутрь, сначала оглядевшись, нет ли кого поблизости. В коридорах никого не было, так что я закрыла за собой дверь и медленно приблизилась к дверям приёмной. Я попыталась заглянуть сквозь стеклянные вставки — и даже со своего места видела, что внутри яблоку негде упасть. Чёрт! Придётся быстро проскочить мимо. Пока бежала, я не смотрела в сторону приёмной — оставалось надеяться, что меня никто не заметил. Должна признать, Эмили была права: при движении шёлк восхитительно скользит по коже. Даже слишком восхитительно: трусики сидели так плотно, что при беге тёрлись о клитор, и это было настолько приятно, что я почувствовала, как возбуждаюсь. Господи, от этого голова кружится — надо добраться до спортзала, пока не стало хуже. Я не стала останавливаться и помчалась дальше. Коридоры оставались пустыми почти до самого спортзала. Я хотела подождать в раздевалке, пока Гейл вернётся с пары, — там я хотя бы не торчала бы посреди коридора и не попалась никому на глаза. Но, на мою беду, перед дверью в раздевалку стояли Мисси и Данетт с ещё какой-то девушкой, которую я знала в лицо, но не по имени. Я хотела развернуться и уйти, но они заметили меня раньше, чем я успела.

— Гляньте-ка, — протянула Мисси, увидев меня. — А вот и наша подружка. Вы только посмотрите, во что она теперь одета.

— Ни хрена себе, — выпалила Данетт. — Классные трусики, подруга. Цвет что надо. Что, остальное опять насквозь промокло?

Все трое подошли и окружили меня прямо в коридоре, и Мисси положила руку мне на бедро.

— Потрогай её кожу, Кейтлин, — сказала Мисси третьей девушке. — Она как шёлк.

— Прямо как её трусики, — отозвалась Кейтлин, и все трое захихикали.

— Пожалуйста, не надо сейчас, — взмолилась я, когда Кейтлин положила руку мне на живот и начала поглаживать.

— Боже мой, она и правда шелковистая, — сказала Кейтлин, не обращая внимания на мои мольбы. — Как ты добилась такой кожи?

— Девочки, пожалуйста, — попросила я ещё раз. — Мне очень неловко.

— Ну, если бы ты от нас раньше не сбежала, мы бы сейчас были подобрее, — заявила Данетт, кладя руку на другое моё бедро. — Но ты обидела нас, когда так от нас рванула. — Она оттянула резинку моих трусиков и с щелчком отпустила, отчего я подскочила.

— Пугливая она у нас, — поддразнила Кейтлин и тоже щёлкнула резинкой. — Я бы тоже пугалась, если бы разгуливала по институту в одном белье.

— Знаешь, ты многих сегодня разочаровала, когда после физкультуры вышла в обычной одежде, — сказала Мисси, продолжая гладить моё бедро. — Столько народу пришло с фотоаппаратами, чтобы тебя снять. По-моему, надо подождать здесь, пока пара не закончится. Когда все выйдут, они наконец получат то, ради чего собрались.

О господи, только новых снимков мне не хватало. И уж тем более от моих же сокурсников. Я попыталась протиснуться мимо них, но они втроём преградили мне дорогу и продолжили меня лапать.

— Смотри, у неё соски торчат, — заметила Данетт к моему ужасу. — То ли ей это нравится, то ли у неё кожа такая чувствительная.

— Наверное, и то и другое, — со смехом ответила Мисси. — Честно говоря, я могла бы заниматься этим весь день. Это что же, я лесбиянкой становлюсь?

— Если ты — то и мы тоже, — пошутила Кейтлин. — А ты лесбиянка, Аманда?

— Нет! — выкрикнула я и снова попыталась сбросить с себя их руки — безуспешно.

— Значит, тебе это особенно противно, — с улыбкой сказала Кейтлин. — Тем хуже для тебя.

И тут, как нарочно, прозвенел звонок. Я опять рванулась прочь, но они меня не отпустили. На этот раз они держали меня за руки, чтобы я не могла сбежать. Секунда — и двери аудиторий распахнулись, люди хлынули в коридор. Меня заметили почти мгновенно.

— Офигеть, вон она, — крикнул какой-то парень. — Господи, вы только посмотрите, в каком она виде.

Со всех сторон тут же защёлкали фотоаппараты. Я дёргалась изо всех сил, но девчонки держали крепко.

— Ого, гляньте на её трусики, — донёсся смеющийся женский голос. — Она, видать, совсем сумасшедшая, раз является в институт в таком виде. И на живот её посмотрите.

Мне казалось, я сейчас упаду в обморок: вокруг уже собралась огромная толпа, а вспышки фотоаппаратов слепили со всех сторон. Господи, помоги мне.

— А ну прочь от неё! — закричала Гейл, выходя из спортзала. — Вы что с ней творите?

Девчонки мгновенно меня отпустили и бросились прочь по коридору. Гейл схватила меня и затащила в раздевалку — подальше от толпы.

— Ты в порядке, Аманда?

Я сидела на стуле в кабинете Гейл, вытирала слёзы с глаз и пыталась взять себя в руки. Меня это изрядно встряхнуло: тебя втроём удерживают против воли, а целая толпа сокурсников фотографирует тебя в одном белье. Я знаю, что меня и так последние несколько дней заставляли делать унизительные вещи, но это было едва ли не хуже всего, что со мной случалось, — я чувствовала себя так, будто надо мной надругались.

— Нет, не в порядке, — крикнула я Гейл. — А ты бы как себя чувствовала, если бы тебя чуть не домогались целой толпой, пока ты в таком виде?

— Я бы им наваляла, — прямо ответила Гейл. — Не могу сказать, что когда-либо об этом беспокоилась.

— Побудь день в моей шкуре, — угрюмо бросила я.

Из головы не выходили те снимки, которые с меня только что сделали. Даже несмотря на то, что я не была совсем голой, они всё равно будут жутко позорными. Я всё представляла, как все их смотрят и передают друг другу, как какие-то коллекционные карточки. Господи, хоть в нору залезь и спрячься на ближайшие несколько месяцев. Интересно, что там народ в Медфорде и в другом институте делает с теми моими фотографиями, которые получил вчера вечером, — хотя нет, знать я этого не хочу.

— Мне очень жаль, Аманда, — произнесла Гейл с сочувствием. — За этими двумя придётся присматривать строже. А кто была третья?

— Какая-то девушка по имени Кейтлин, — ответила я, вытирая свежие слёзы с лица.

— А, Кейтлин Брисс. Она тоже из волейбольной команды. За ней я тоже буду присматривать. В общем, давай ты возьмёшь несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем я отведу тебя в библиотеку. Я скоро вернусь, Аманда. — С этими словами она положила руку мне на плечо, сжала его и вышла из кабинета.

Прекрасно, она ведёт меня в библиотеку. Чудесно. Кто хочет поспорить, что там будут люди? Почему я вообще продолжаю с этим мириться? Всё становится только хуже, и я не знаю, сколько ещё смогу это выдерживать, — поразительно, что я вообще продержалась так долго и не сорвалась. Мне нужен друг — или хоть кто-то на моей стороне. Хотела бы я рассказать маме, или брату, или хоть кому-нибудь о том, что они со мной творят. Уверена, если бы я сказала отцу, он велел бы мне терпеть, лишь бы его не посадили. Господи, мой папаша — козёл. А ведь ещё на прошлой неделе я считала его потрясающим. Многое изменилось за последние несколько дней. Я в очередной раз убедилась в этом, опустив взгляд и увидев своё почти голое тело и эту откровенную одежду. Как же я скучаю по нормальной одежде и по праву на личное пространство.

Я была рада, что по пути в библиотеку коридоры оказались пусты. Я всё время озиралась, ожидая, что кто-нибудь выскочит из ниоткуда, — но, к счастью, этого не случилось. Я удивилась ещё больше, когда мы вошли в библиотеку и там тоже никого не было, кроме библиотекарши, миссис Кук. Неужели мне и правда дают передышку?

— Здравствуй, Гейл, — весело сказала миссис Кук, подходя к нам. — Это моя сегодняшняя помощница?

— Да, — так же весело ответила Гейл. — Это Аманда. Очень милая девушка и прекрасно выполняет всё, что ей говорят. Уверена, вы останетесь ею довольны.

— Боже мой, дорогая, а где твои брюки? — удивлённо спросила миссис Кук, разглядев мой откровенный наряд.

— Она моя ассистентка на физкультуре, — ответила за меня Гейл. — Ей почти всё время приходится носить тренировочную форму.

— А ей не холодно? — озадаченно спросила миссис Кук.

— Она очень подвижная и быстро перегревается. Правда, Аманда?

— Да. — Терпеть не могу так врать.

— Ладно, — сказала миссис Кук, принимая этот ответ. — Тогда давай приступим к делу. Спасибо, Гейл.

— Не за что. Берегите её — она на самом деле особенная.

Гейл вышла из библиотеки, оставив меня с миссис Кук, которая разглядывала меня с головы до ног.

— Ты выглядишь настолько естественно, насколько мне вообще доводилось видеть у здешних девушек за последнее время, — сказала она, поправив очки на переносице. — Столько девчонок сейчас творят с собой всё что угодно, чтобы выглядеть красивыми, а по мне — так они по большей части выглядят искусственными и вульгарными. Должна заметить, шортики у тебя коротковаты — почти как шёлковые.

На самом деле, они шёлковые. Пока мы шли сюда с Гейл, я не могла не заметить, какие они гладкие: когда я иду, они так приятно ощущаются там, внизу, что я невольно немного возбуждаюсь.

— В общем, Аманда, — продолжила она, — я попрошу тебя расставить по местам книги, которые недавно вернули. Там у компьютеров три тележки — нужно просто разложить их по нужным секциям, и всё. До конца пары должна управиться. Некоторые книги, возможно, на верхних полках — в закутке у дальней стены есть стремянка, если понадобится. Будут вопросы — спрашивай. Через несколько минут сюда придёт группа с пары по истории, надеюсь, они тебе не помешают. Если кто-то будет задавать тебе вопросы — отправляй ко мне. Спасибо, Аманда.

Ну конечно — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сюда идёт группа. Чёрт. Надеюсь, Мисси и Данетт не в ней. Миссис Кук ушла обратно за стойку выдачи, а я подошла к тележкам с книгами. Господи, они набиты под завязку. Я взялась за первую и покатила её к секции сотых номеров — боже, как же приятно этот шёлк скользит там, внизу. Надеюсь, я не слишком возбужусь от этих шортиков. Чёрт, книги-то со всей библиотеки — это будет та ещё морока.

Через несколько минут расстановки в библиотеку начала заходить большая группа — видимо, та самая история, о которой она говорила. Я спряталась за тележкой и старалась не попадаться им на глаза — не хотелось, чтобы целая группа сидела и смотрела, как я в одном белье работаю. Судя по виду, это были в основном первокурсники и второкурсники. Они тут же разбрелись по библиотеке и начали искать книги.

— Итак, группа, — заговорил их преподаватель. — Для докладов нужно не меньше трёх источников, так что убедитесь, что берёте всё необходимое. Не хочу видеть, как вы болтаете друг с другом. Проверяйте, чтобы вы работали, а не дурака валяли.

Я пыталась торопиться и расставлять книги как можно быстрее, но из-за того, что они лежали на тележке не по порядку, это было трудно. Вскоре мимо меня прошли два парня; заметив меня, они остановились и уставились.

— Ого, — сказал один. — Это та девушка, которая в последнее время одевается сексуально. Ты только глянь на неё — горячая штучка, чувак.

— По мне — слишком жирная, — фыркнул второй и пошёл дальше.

— Ты слишком придирчивый, чувак, — сказал первый и двинулся за ним.

Значит, я слишком жирная. Этот пацан сам бы не отказался скинуть пару кило. Козёл грёбаный.

— Привет, Аманда, — услышала я радостный голос.

Я подняла глаза — передо мной стояла Эмбер из группы здоровья у Гейл, та самая, что видела видео, как я приносила обет стыда в своей церкви.

— Тебя сегодня не было на паре, — сказала она, остановившись рядом. — Ты чем-то другим занималась?

Ну да, обкуривалась с компанией придурков.

— Ага, — ответила я. — Надо было кое-что доделать.

— А, ну ясно. А я надеялась тебя сегодня встретить, — она улыбнулась мне, говоря это. — Хотела с тобой поговорить о том, что ты сделала в прошлое воскресенье.

— Не знаю, могу ли я сейчас разговаривать, — попыталась объяснить я Эмбер. — Мне нужно все эти книги расставить до конца пары.

Эмбер и правда казалась искренне добрым человеком, но она хотела поговорить о том, что я хотела бы забыть. К тому же она верила, что я делаю это по собственной воле, как способ показать свою веру, — как будто кто-то в здравом уме выбрал бы делать это таким образом.

— Я могу тебе помочь, — предложила она и начала просматривать книги на тележке. — А когда помогу закончить — тогда и поговорим.

— А у тебя разве нет доклада или чего-то ещё? — спросила я, вспомнив, что сказал её преподаватель.

— Я уже нашла источники, и черновик наполовину готов, — ответила она, беря охапку книг и направляясь к соседней секции. — К тому же я книжный червь и так знаю, где большинство из них должно стоять. Поверь, я рада тебе помочь. — И она ушла.

Ну, помощь мне и правда не помешает. Хотя она хочет потом поговорить, а мне этого совсем не хочется, — я ужасно устала подыгрывать этому фарсу, в который меня втянули. Врать верующей христианке мне тоже не доставляет удовольствия.

— О боже, вы только посмотрите на неё, — раздался женский голос у меня за спиной. — С каждым разом выглядит всё более шлюховато.

Я обернулась и увидела трёх девчонок помладше, которые остановились, разглядывая меня. У всех троих на лицах было отвращение.

— Что с тобой не так? — спросила та, что заговорила первой. — Ты выглядишь так, будто в одном белье. Думаешь, выглядишь горячо, что ли?

— Я так не думаю, нет, — тихо ответила я и попыталась снова заняться книгами.

— Вот и хорошо, потому что это не так, — холодно сказала девчонка. — Я имею в виду, сходи в солярий, что ли, и спрячь свою уродскую задницу — меня тошнит от одного её вида.

— Ты что, не знаешь, что над тобой все смеются? — вступила та, что стояла посередине. — И как их за это винить? Ты выглядишь нелепо. У тебя даже промежность через эти тряпочки просвечивает.

— Мне надо работать, — выговорила я, но вышло очень слабо. Господи, я этого не вынесу.

— Тебе действительно не помешала бы работа, — передразнила первая. — Может, покачала бы пресс — животик подтянуть. А то на мягкое тесто похож.

Я уже чувствовала, что сейчас заплачу, пока эти девчонки так безжалостно разбирали моё тело, — но тут вернулась Эмбер.

— И трусики ничего такие, кстати, — добавила вторая. — Поражаюсь, как тебя ещё не отправили в администрацию за такое.

— Заткнись, Кортни, — резко сказала Эмбер, вставая между мной и троицей. — Ты её не знаешь и не имеешь права судить.

— Ой, да ладно тебе, — отозвалась Кортни. — Она расхаживает тут со всеми своими прелестями наружу, а мы должны не замечать?

— Замечать можно. Но пока ты не знаешь фактов, у тебя нет права разговаривать с ней так, как вы сейчас. — Эмбер обвела всех троих строгим взглядом. — Это всё равно как если бы я пошла и рассказала вашим родителям о том, что вы делали на вечеринке у Ланы в прошлые выходные.

Лица всех троих мгновенно сменились на испуганные от услышанного.

— Ты о чём? — спросила первая. — Тебя там не было.

— О, зато там был мой двоюродный брат, — сообщила Эмбер. — И вы могли не заметить, но у него был с собой цифровой фотоаппарат, и он сделал несколько снимков того, как вы втроём целовались.

Все трое тут же побелели от страха.

— Он это сфотографировал? — мрачно спросила третья.

— О да, — сказала Эмбер, понимая, что теперь ситуация у неё под контролем. — Боже, Джейми, вы с Кортни выглядели так, будто вы по-настоящему увлечены друг другом. Интересно, что бы подумали об этом ваши мамы. Думаю, они были бы изрядно удивлены.

— Ладно, Эмбер, — сказала Джейми, та, что была первой, пытаясь изобразить дерзость. — Если ты хочешь играть по таким правилам, знай: теперь тебе стоит быть настороже. Мы этого не забудем.

— У меня для этого есть Бог, — парировала Эмбер. — Я не беспокоюсь о заблудших душах вроде вас.

Я стояла в изумлении, глядя, как Эмбер — юная, миниатюрная девушка — с такой уверенностью, не испугавшись, осадила троих. Должна признать, это было даже вдохновляюще. Прежде чем уйти, все трое бросили на меня злобный взгляд, но на Эмбер даже не оглянулись.

— Спасибо, — с благодарностью сказала я Эмбер, когда они ушли.

— Не люблю людей, которые цепляются к тем, кто не даёт сдачи. Это просто трусость.

Эмбер снова принялась собирать книги с тележки и вела себя так, будто ничего и не случилось.

— Это всё в секцию пятисотых, — сказала она про книги, которые держала в руках. — Те, что из этой секции, я сложила на верхнюю полку — давай расставляй их, а я пока этими займусь.

Примерно первую половину пары мы вдвоём расставляли книги. С Эмбер дело пошло гораздо быстрее. Худшим за это время были три захода на стремянку, чтобы поставить книги на верхние полки. Когда я стояла на самом верху, всей библиотеке открывался вид на мой зад — и это вызывало свистки и отдельные смешки от разных людей. Я слышала, как миссис Кук отчитывала пару человек за слишком громкий свист и возможное беспокойство окружающих. Но в целом, к моему удивлению, больше никто особо не донимал меня из-за моей одежды, и не успели мы оглянуться, как все три тележки опустели.

— Огромное тебе спасибо за помощь, Эмбер, — сказала я с облегчением от того, что эта часть закончилась.

— Не за что, Аманда, — ответила она с улыбкой. — Теперь не возражаешь, если мы найдём тихий уголок и поговорим?

Хотя мне по-прежнему не хотелось говорить о происходящем, я понимала, что должна. По крайней мере, теперь я относилась к ней теплее и не думала, что у неё есть скрытые мотивы, как, похоже, у Стейси. Мы прошли в дальний конец библиотеки, нашли уединённый уголок за одним из стеллажей и сели на пол, скрывшись от всех, кто мог пройти мимо. Садясь, я убедилась, что трусики не задрались и ничего не вывалилось наружу.

— Это, наверное, ужасно неловко — ходить здесь в таком виде, — сказала Эмбер с сочувствием в голосе. — Ты и правда взяла на себя тяжкое бремя.

— Мне никогда в жизни не было так стыдно и неловко, как в последние пару дней, — призналась я. — Мне всё время кажется, что за мной следят и что все за моей спиной — да и в лицо — надо мной насмехаются.

— Люди боятся того, чего не понимают, — мягко сказала Эмбер, положив руку мне на предплечье. — Посмотри хотя бы на Джейми и её подруг. Они так боятся того, что о них подумают окружающие, что, пытаясь казаться крутыми, вынуждены цепляться к тем, кто уязвимее их. Но они не понимают, что, когда так делают, они на самом деле показывают свои собственные слабости. Мне их жаль: пока они не уверуют во что-то, кроме того, что у них перед глазами, внутри они всегда будут пусты. Мне нравится, как ты с ними справилась, — не повелась на то, что они пытались затеять. Это показывает, что ты выше того, чтобы опускаться до их уровня. Думаю, Бог тобой очень гордится.

Хотела бы я в это верить. Но последние несколько дней я вообще не уверена, присматривает ли за мной Бог. Я снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы от бессилия и невозможности хоть что-то контролировать.

— Ты в порядке, Аманда? — озабоченно спросила Эмбер, переложив руку с моей руки на плечо.

— Это так тяжело, — сказала я, начиная всхлипывать. — Мне приходится делать такие унизительные вещи, и все вокруг, кажется, настроены так злобно. Мне кажется, я скоро сойду с ума.

— Ты ведь, по-моему, очень застенчивая?

— Наверное, да.

— Тогда тебе, должно быть, ещё тяжелее. А у тебя есть друзья, которые знают об этом?

— Не то чтобы. То есть есть люди, которые знают, но не уверена, считаю ли я их друзьями или нет.

— А кто были те две девушки с тобой в церкви, которые обняли тебя в конце?

— Это Эмили и СиДжей. Я бы не хотела о них говорить, если можно.

Мне хотелось рассказать ей о них и о том, что они заставляют меня делать, но я уверена, что они это прослушивают, и не хочу получить порцию их гнева за то, что говорю о них плохо.

— А как насчёт Стейси Ричардс? Я видела, вы в последнее время разговаривали.

— Она кое-что знает, — ответила я, пытаясь унять слёзы и вытирая лицо. — Она видела меня вчера вечером, когда я ходила к почтовому ящику отнести письма, и захотела узнать, что я делаю.

— А почему её так заинтересовало, что ты относила письма?

— Ну, — начала я, не веря, что вообще так откровенничаю с ней, — я, можно сказать, была голая, когда это делала.

Глаза Эмбер вдруг расширились.

— Ты была голая? — удивлённо переспросила она. — Ты и правда глубоко предана этому делу, да? Это, наверное, было ужасно стыдно — когда тебя увидел кто-то вроде неё. Она тебе угрожала или что-то такое, когда застала тебя в таком виде?

— Нет. Ей было скорее даже любопытно. Она не знает о том, что я делала в церкви, — просто думает, что я нудистка.

— Да уж, я не виню тебя за то, что ты не рассказала ей всего. Мне Стейси нравится, но она далека от религии и от того, как мы идём на жертвы, чтобы укрепить веру.

— Ты её хорошо знаешь? — спросила я с любопытством.

— Наши мамы вместе выросли, так что я знаю её всю жизнь. А кто ещё знает о том, что ты делаешь?

— Ещё несколько человек. Никто из тех, кого бы ты знала.

— А миссис Дэвис?

— Ну, кроме неё. Я теперь живу у неё. — Ничего себе, эта девушка умеет меня разговорить.

— Живёшь у неё? А она верующая?

— Думаю, да?

— Ладно... — Эмбер выглядела озадаченной. — А твои родители знают о том, что ты делаешь?

— Они знают, что я живу у Гейл. А что касается всего остального — нет, не знают. Поэтому я теперь и живу у миссис Дэвис — чтобы скрыть это от них.

Неплохая ложь — жаль только, что мне совестно ей врать. В Эмбер было что-то такое успокаивающее, и, наверное, поэтому я так легко ей всё это рассказываю.

— Понятно, — она, кажется, приняла это. — А кто тебя приведёт завтра на изучение Библии в нашу церковь?

— Ты знаешь об этом?

— Наш пастор сказал нам сегодня утром, что ты придёшь.

Прекрасно. Как всегда, я узнаю обо всём последней. Люди, которых я не знаю, в курсе того, что со мной происходит, раньше меня самой.

— Те же женщины, с которыми я была в церкви.

— Понятно. Ну, так вот, я хочу, чтобы ты знала: я тоже там буду. Если кто-то будет тебя донимать или вообще — приходи ко мне. Есть ещё несколько человек из нашей церкви, которые знают о тебе, и мы будем присматривать за тобой повнимательнее, когда ты здесь, в институте. Я слышала о том, что случилось недавно, когда те девчонки держали тебя в коридоре и давали людям тебя фотографировать, — и мы не хотим, чтобы это вошло у них в привычку. Если это случится снова, клянусь — кое-что будет сделано.

Миссис Кук отпустила меня на несколько минут пораньше, потому что благодаря Эмбер я уже закончила расставлять книги. Впервые за несколько дней со мной случилось хоть что-то хорошее. После разговора с Эмбер мне и правда стало немного легче — я наконец выговорилась о том, чем до сих пор ни с кем не делилась. Она сказала, что ещё со мной свяжется, и я подумала: может быть, теперь хоть кто-то будет на моей стороне.

Когда я вышла из библиотеки, мне пришлось пройти мимо всей группы. Смешки за спиной мигом вернули ненадолго отступивший стыд — я всё ещё оставалась для всех посмешищем. Хорошо хоть коридоры были пусты, пока я шла обратно в кабинет Гейл, — но всё равно было до странности не по себе разгуливать по институту в таком виде. Как ни приятно было чувствовать шёлк на коже, я мечтала переодеться во что угодно, только не в эти трусики: они без конца меня возбуждали, и я боялась, что, если так пойдёт и дальше, на них появится заметное мокрое пятно. А на следующей паре мне опять предстояло ассистировать Гейл на физкультуре, и она наверняка снова заставит меня разминаться перед всей группой. Боже, как бы я хотела просто улизнуть, сесть в машину и уехать куда-нибудь ненадолго. Вот только моя машина у Гейл — по крайней мере, я так думаю; вчера я её там не видела, но, надеюсь, она в гараже. Без неё я, считай, в ловушке; да и будь она здесь, я наверняка влипла бы в неприятности, если бы уехала.

Я подошла к двери раздевалки и на этот раз открыла её без труда — надо будет потом спросить у Гейл, почему раньше она была заперта. В кабинете я увидела Гейл — она сидела одна и разглядывала мою распечатанную фотографию.

— О, привет, Аманда, — приветливо сказала она, подняв на меня взгляд. — Ты, я смотрю, пораньше.

— Я не хотела, чтобы меня опять застали в коридорах, когда закончится пара, — ответила я, садясь напротив неё, по другую сторону стола.

— Могу себе представить, — отозвалась она, снова переводя взгляд на снимок. — Эмили звонила пару минут назад и просила передать, что у тебя неприятности.

— Что? — встревожилась я. — За что?

— Она считает, ты рассказала Эмбер чуть больше, чем следовало, — например, назвала их имена.

О нет. От страха у меня заколотилось сердце.

— Что они собираются делать? — спросила я, гадая, каким будет наказание.

— Не сказали. Но наверняка они уже что-нибудь придумали. Зря ты это сделала, Аманда.

— Но я же назвала только их имена. — Фамилий я и сама не знала. — Я не думала, что это так важно.

— Ну, она велела передать, что у тебя неприятности. — Гейл взяла фотографию со стола и подняла так, чтобы мне было видно. Это был снимок, на котором я лежала на раскладушке у неё дома, в своей комнате. — Смотри: прошлой ночью ты во сне сосала большой палец. Ты всегда так делаешь?

О Господи, только не снова. Я даже не знала, что делала это во сне. Глядя на себя на снимке, я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой. Боже мой, а вторая рука у меня на промежности. По крайней мере, пальцы, кажется, снаружи, а не внутри, — но всё равно снимок выглядит чертовски откровенно.

— По-моему, нет, — ответила я на её вопрос. — Господи, что со мной происходит?

— Всё в порядке, Аманда, — с ноткой сочувствия сказала она. — Мне кажется, стресс даёт о себе знать, а твоё подсознание справляется с ним, возвращая тебя к детским привычкам. Я изучала психологию в институте. Мне, кстати, нравится, где твоя вторая рука. Как я и говорила, это лишь вопрос времени: рано или поздно всему этому возбуждению придётся найти выход.

Она подмигнула мне и положила снимок обратно на стол. Меня замутило от одного вида этой фотографии, и голова пошла кругом. Чёрт, кажется, я сейчас упаду в обморок. Я откинулась на спинку стула, тело стало ватным, руки и ноги налились тяжестью.

— Аманда, ты в порядке? — Гейл вдруг забеспокоилась. — Чёрт.

Она быстро встала из-за стола, подошла ко мне и приложила тыльную сторону ладони к моему лбу.

— Ты сейчас отключишься? — спросила она, потом коснулась моей щеки. — Лицо холодное и влажное.

Я задышала чаще и ещё сильнее обмякла на стуле. Я и правда вот-вот потеряю сознание.

— С ней всё нормально?

В кабинет Гейл неожиданно вошла Стейси.

— Похоже, её доконал сегодняшний стресс, — ответила Гейл.

— Чёрт, Аманда, только не отключайся, — сказала Стейси, подойдя к нам. — Хочешь воды или ещё чего? У меня в сумке есть бутылка.

Она вытащила из сумки бутылку, поднесла к моим губам, и я сделала глоток. Вода была тёплая, и я с трудом её проглотила. Стейси принялась растирать мне плечи, пытаясь удержать меня в сознании, и зашептала, что всё будет хорошо.

— Я намочу тряпку холодной водой, — сказала Гейл и вышла из кабинета.

— Прости меня за то, что было раньше, — виновато сказала Стейси. — Клянусь, я не включала пожарную сигнализацию. Я так переволновалась, когда ты выбежала наружу. Попыталась тебя найти, но не смогла. Наверное, тебе было ужасно выбежать из здания института вот так, совсем голой.

Дурнота понемногу отступала. Вскоре вернулась Гейл с мокрой тряпкой и положила её мне на лоб. Прохладная ткань приятно освежила лицо, и мне стало легче.

— Кажется, она уже не такая бледная, — объявила Гейл. — Я уж было испугалась.

— По-моему, надо её раздеть, — предложила Стейси. — Раньше, на паре, ей стало плохо. Когда я её нашла, она уже всё с себя сняла, и ей полегчало.

— Правда? — удивлённо отозвалась Гейл. — Тогда, наверное, стоит.

Я попыталась возразить и сказать, что мне уже лучше, но не успела и рта раскрыть — Гейл стянула с меня майку, а Стейси спустила трусики к щиколоткам, и в следующий миг я уже сидела голая на стуле с разведёнными ногами. Не понимаю, как это должно было мне помочь.

— Похоже, у неё там, внизу, немного мокро, — заметила Стейси. — А трусики, видимо, шёлковые.

И тут мимо открытой двери кабинета прошла целая компания девчонок, заглядывая внутрь. Не могу даже предположить, что они подумали.

— С ней всё нормально? — спросила одна из них.

— Всё будет в порядке, — ответила им Гейл. — Идите готовиться к паре.

Они ушли не сразу — видимо, им нужно было вдоволь насмотреться, прежде чем двинуться дальше. Мне становилось лучше, но слабость ещё оставалась. Стейси дала мне ещё воды, и теперь я пила охотно и глотала без труда.

— Фух. Ты нас слегка напугала, Аманда, — сказала Стейси, держа меня за руку. — Похоже, всё обойдётся.

— Я, пожалуй, освобожу тебя от этой пары, — сказала Гейл и посмотрела на Стейси. — Не хочешь отвезти её ко мне домой, Стейси? Я тебя за это с пары отпущу.

— Конечно, отвезу. Думаю, я ей как минимум этим обязана.

Стейси поднялась и покосилась на лежавшую на столе фотографию.

— Это ты, Аманда? — спросила она, приглядываясь. — Точно ты. Ой, какая ты миленькая, такая невинная. Гейл, можно я заберу?

— Конечно, — ответила Гейл. — Только смотри, никому не показывай.

— Не покажу, — пообещала Стейси, взяла фотографию и убрала в сумку. Затем наклонилась и помогла мне подняться на ноги. — Давай-ка отвезём тебя домой, подружка.

Стейси вывела меня из кабинета в раздевалку. Я по-прежнему чувствовала слабость, так что пришлось слегка на неё опираться. Девчонки в раздевалке оборачивались и удивлённо глазели на меня — и тут я вспомнила, что совсем голая.

— Мне нужно что-то надеть, Стейси, — слабо проговорила я.

— Не волнуйся. Мы выйдем через боковую дверь. Парковка сейчас точно пустая.

— Стейси, я не могу выйти в таком виде.

Мы стояли прямо перед дверью, которая вела на баскетбольную площадку за спортзалом, и я не собиралась позволить ей вытащить меня наружу в одних только туфлях.

— Моя машина стоит сбоку, тут недалеко, — объяснила Стейси, уже собираясь открыть дверь. — В спортзале окон нет, а если кто-то появится — я тебя прикрою. Боюсь, что, если ты что-нибудь наденешь, тебе снова станет плохо.

Мне стало плохо вовсе не из-за одежды: меня накрыло от страха перед Эмили и стыда из-за того снимка. Только как я могла ей это объяснить?

— Стейси! — умоляюще воскликнула я, пытаясь вырваться. — Там холодно, а я голая. Что эти девчонки в раздевалке подумают, если я выйду отсюда в таком виде?

— Они подумают то, что я захочу, чтобы они подумали, — ответила Стейси, продолжая держать меня, и открыла дверь. — К тому же холод поможет тебе не терять сознание, если вдруг опять начнёшь отключаться. А теперь давай отвезём тебя домой.

— Стейси! — раздался голос позади нас.

Мы обернулись и увидели, как к нам спешит Гейл.

— Я забыла отдать пульт от ворот у моего дома, — сказала Гейл, протягивая его Стейси. — Без него вы бы так и сидели снаружи.

— Гейл, можно мне хоть что-нибудь надеть, пожалуйста, — попросила я в надежде, что она переубедит Стейси.

— Мы же не хотим, чтобы тебе снова стало плохо. К тому же все на парах, а Стейси наверняка прикроет тебя, если кто-то появится. Поправляйся, увидимся дома.

— Гейл! — взмолилась я.

— Аманда... — Она наклонилась к моему уху и прошептала: — Не зли богинь, ты же знаешь — одежду просить нельзя.

Чёрт, она права, а они и так на меня злы. Гейл назвала их «богинями». Наверное, именно так они о себе и думают.

— Ну, пошли, зайка, — Стейси сияла от того, что настояла на своём. — Я выгляну сначала, проверю, чисто ли.

Я обернулась. Гейл направилась обратно в общую раздевалку и велела всем девчонкам выходить в спортзал. Выходя, многие оглядывались на меня.

— Чисто.

Стейси вывела меня за дверь и тут же закрыла её за нами. Холодный воздух и правда встряхнул меня, и дурнота стала отступать ещё быстрее. Но стоило выйти на открытую площадку, как страх попасться кому-нибудь на глаза усилился в десять раз. К счастью, дождь перестал.

— Так странно: тебе стало плохо прямо на паре, а когда ты разделась — полегчало, — тихо говорила мне на ухо Стейси, обняв меня и прижимая к себе, чтобы согреть. Я и сама вцепилась в неё так, чтобы в случае чего быстро спрятаться за её спиной. — Понятия не имею, чем такое вообще можно объяснить. Хотя в этом есть что-то... сексуальное.

Для неё, может, и есть. Я пыталась прикрываться руками как могла и лихорадочно озиралась по сторонам — нет ли кого или чего поблизости. Ни души, никакого движения — но я уверена, что за мной наблюдают те, кто снимал меня всё это время. Примерно на середине баскетбольной площадки Стейси вдруг остановилась.

— Ты кого-то заметила? — испуганно спросила я.

— Просто не верится, что я уговорила тебя выйти сюда голой, — похвасталась она. — Только сейчас дошло, какая это редкая возможность.

— Стейси, я думала, ты сожалеешь о том, что заставила меня сделать раньше.

— Мне жаль, что сработала пожарная сигнализация. А вот о том, что было до неё... скажем так, сегодня перед сном мне будет что вспомнить.

Она убрала руку с моего плеча, встала передо мной и снова принялась меня разглядывать. Потом поймала мой взгляд и дразняще улыбнулась.

— Твоя киска была мокрой, когда я снимала с тебя эти шёлковые... как их там. А киску-то свою часто гладишь?

— Что?

Господи, она сейчас заставит меня говорить об этом.

— Ты же доставляешь себе удовольствие, правда? — переформулировала она.

— Я не хочу это обсуждать.

— Так ты не... — Она изумлённо распахнула глаза. — Ты просто даёшь этому накапливаться? По-моему, это вредно для тебя.

Меня тошнит от людей, которые рассказывают мне, что для меня вредно, а что — нет. Никто из вас не врач.

— Смотри-ка, — Стейси указала на мою грудь. — У тебя соски затвердели от нашего разговора.

— Это от холода, — пояснила я, хотя знала, что тело снова меня предаёт: там, внизу, тоже начинало покалывать.

— Не думаю, — самодовольно ответила она. — А ты ещё и девственница. Должно быть, до ужаса зажатая.

— Стейси, пожалуйста, пойдём, — взмолилась я, потому что стоять вот так на открытом месте становилось невыносимо.

— Ты когда-нибудь мастурбировала? — спросила она в лоб.

— Стейси, мне неловко об этом говорить...

— Значит, нет, — перебила она.

— Да, но давно, — выпалила я. — После этого я чувствую себя грязной.

И к тому же на меня всё время направлены камеры.

— Давай сначала заедем ко мне, — сказала она, возвращаясь ко мне и снова обнимая. — По-моему, нам надо немного побыть вдвоём, по-девчачьи. Я попробую тебе помочь.

Мы снова пошли, и на этот раз Стейси прижимала меня к себе крепче прежнего. Меня всерьёз пугала мысль о поездке к ней домой: похоже, она хочет заставить меня трогать себя или делать что-то в этом роде. О Боже, мне опять дурно.

— Ничего, я держу тебя, Аманда, — сказала Стейси, обнимая меня ещё крепче. — Благодаря аэробике трижды в неделю и физкультуре я сильнее, чем кажусь.

Вскоре мы добрались до боковой стены спортзала и выглянули из-за угла, проверяя, что путь свободен. Потом быстро спустились по лестнице на дорожку, которая вела к парковке. К моему облегчению, дорожка тоже оказалась пустой, и вскоре мы вышли на парковку.

— Моя машина вон там, — она указала на машину в середине ряда, совсем недалеко от нас. — Видишь, я же говорила — дойдём.

— Стейси! — донёсся женский голос, и я тут же попыталась вырваться и убежать, но она удержала меня и заслонила собой.

— Стейси, ты куда?

Это была Эшли — та самая девушка, возле чьего дома я пряталась прошлой ночью, когда меня разыскивала полиция. Она бежала к нам с противоположного конца парковки.

— Не дай ей меня увидеть, — взмолилась я, пытаясь как можно лучше спрятаться за спиной Стейси.

— Стой там, Эш, — крикнула ей Стейси. — Я через минуту подойду.

— Что ты делаешь? — крикнула Эшли, остановившись метрах в тридцати от нас.

— Подруге помогаю, — крикнула в ответ Стейси. — Просто подожди минутку.

— О Боже мой! — завопила Эшли, осознав, кто стоит за спиной Стейси. — Это что, Аманда Джонсон с тобой?

Господи, она меня увидела. Чёрт, как же меня это достало. Когда Эшли снова двинулась к нам, я и правда чуть не отключилась.

— Эшли, это должно остаться между нами, — заговорила Стейси, когда та подошла. — Никому ни слова.

— А почему она голая? — спросила Эшли, пытаясь получше разглядеть меня из-за спины Стейси.

— Придётся рассказать потом, Эш. Сейчас ты, по-моему, её пугаешь, а ей и без того плохо.

В этом она была права. И как раз в этот момент мои пальцы разжались, и я начала проваливаться в темноту.

— О чёрт, хватай её, Эш! — донёсся крик Стейси. Последнее, что я запомнила, — как чьи-то руки подхватили меня сзади.

Очнулась я на земле у дорожки. Стейси и Эшли склонились надо мной и пытались привести меня в чувство.

— Слава богу, она приходит в себя, — с облегчением сказала Стейси. — Ты как, милая?

Я сумела выдавить слабое «ага», но всё ещё чувствовала себя очень разбитой. Лишь через минуту я вспомнила, что голая, и тут же пришла в себя окончательно. Стейси подложила мне под голову свою куртку, но в остальном оставила меня почти неприкрытой. Она снова достала бутылку с водой и заставила меня сделать глоток.

— Как думаешь, встать сможешь? — спросила Эшли.

— Кажется, да, — сказала я, пытаясь сесть. — Лежать тут дальше мне точно не хочется.

— Помоги мне поднять её, Эш.

Они подхватили меня под руки и вместе поставили на ноги. Сначала я слегка покачивалась, но через несколько секунд восстановила равновесие.

— Помоги довести её до машины, Эш, — распорядилась Стейси.

До машины мы добрались без проблем. Стейси открыла пассажирскую дверцу и помогла мне сесть. Я чувствовала себя гораздо бодрее и смогла опуститься на сиденье без риска упасть.

— Это всё как-то странно, Стейс, — заметила Эшли. — Куда ты её повезёшь? И она так и останется голой?

— Я везу её домой, — объяснила Стейси. — Остальное расскажу потом. Ничего лесбийского тут нет, так что пока помалкивай. А ты, кстати, что тут вообще делаешь?

— Забыла учебник по экономике в машине и увидела вас, когда вы вышли с дорожки.

— А. Ну ладно, мне пора, Эш. Позвоню потом.

Стейси обошла машину и села за руль, а Эшли помахала на прощание и зашагала обратно в ту сторону, откуда пришла.

— Повезло, что это была просто Эшли, — сказала мне Стейси. — Она никому не расскажет, обещаю. Ты как, Аманда?

— Лучше уже не будет, — саркастично ответила я.

— Меня устраивает, — сказала Стейси, заводя машину. — Поехали ко мне. Попробую приготовить тебе что-нибудь для облегчения.