Когда я заходила в душ, часы на туалетном столике показывали 6:50. Мне нужно было не только вымыться перед сегодняшним выходом в свет — которого я ждала с ужасом, — но и проснуться после дневного сна на моей обогреваемой раскладушке. Сама не верю, как легко я отключилась: уснула буквально через несколько минут после того, как легла. Эмили разбудила меня около четверти седьмого и сообщила, что Гейл только что приготовила ужин и я должна подать его на стол. По крайней мере, на этот раз мне разрешили сидеть за столом вместе со всеми, а не есть у стойки, как заставляла Гейл прошлым вечером. Сегодня на ужин было домашнее рагу и кукурузный хлеб. Рагу я съела всего две миски, а вот хлеба умяла больше половины.

— Ты у нас, никак, за углеводами следишь, Эми? — подколола СиДжей.

Когда я убрала со стола, мне велели идти в душ и расплести косички. Я уже было направилась на улицу пописать, но мне приказали на этот раз воспользоваться обычным туалетом — сказали, это тоже часть наказания. Я поймала себя на том, что осматриваю унитаз изнутри на предмет камер, и, насколько могла судить, ничего подобного не заметила. Я пописала так быстро, как только могла, и надеялась, что сумела заслонить собой предполагаемую камеру — насколько это вообще возможно. Прежде чем залезть в душ, я с радостью расплела косички и как следует встряхнула волосы — до смерти надоело выглядеть как маленькая девочка. Хотя, глядя на себя в зеркало — с голым лобком и бледной кожей, — я всё равно выглядела младше своего возраста. Что бы ни входило в состав того средства для мытья, оно реально работало: кожа до сих пор такая же мягкая, как в воскресенье, и ни малейшего намёка на щетину где бы то ни было.

В душе я пользовалась выданным мне куском мыла — не знаю, что за марка, но пахло очень приятно и отмывало грязь на ура. Голову я мыла тем же органическим шампунем, который мне давали в отеле в Юджине, — он тоже чудесно пах, и от него кожу головы приятно покалывало, когда я смывала. Отсутствие занавески напоминало, что меня снимают, так что, когда дошло до интимных мест, я старалась мыться как можно более буднично и даже пыталась немного прикрыться, хотя и понимала, что это, скорее всего, бессмысленно. И всё же вылезать из душа не хотелось — я тянула время, чтобы не ехать в ночной клуб. Эмили сообщила, что они в курсе насчёт клуба, куда меня везёт Стейси. Да, Стейси знакома с управляющим, — но и Эмили, и СиДжей знают самого владельца. Они с ним уже обо всём договорились, так что меня там будет ждать дополнительная охрана, а они весь вечер будут с ним на связи. А потом они подкинули ещё одну «бомбу»: Эмили сказала, что Стейси пока ещё не знает, что происходит, но приедет не одна — с человеком, который уже в курсе и тоже поедет с нами. Кто именно, она не сказала, но это кто-то, кого ввели в курс дела пару недель назад. Это меня заинтриговало, но не скажу, что я в восторге от знакомства с человеком, который не только считает нормальным то, что меня заставляют делать, но и хочет в этом участвовать.

Я простояла под тёплыми струями минут пятнадцать, просто позволяя воде омывать меня. Я заметила, что лейка съёмная, но уж точно не собиралась сейчас использовать её для утех. Стоило мне только дать слабину в джакузи — и они тут же поставят такой же у себя. Теперь меня наверняка заставят торчать в нём сутками, пока не доведут до возбуждения. Чёрт, так и знала, что пожалею, что дала себе волю. Тут дверь открылась, и в ванную вошла СиДжей.

— Ну всё, лапонька моя, — сказала она, останавливаясь передо мной. — По-моему, ты тут уже достаточно. Стейси только что приехала, и Эмили сейчас беседует с ней насчёт того, что тебе нельзя ни капли алкоголя, ни дури, ничего такого.

СиДжей велела мне выключить воду и встать на коврик. Потом сунула мне три маленьких полотенца для рук и откинулась на край раковины — наблюдать, как я вытираюсь.

— Обожаю смотреть на тебя, когда ты такая голая и мокрая, — ты выглядишь такой беззащитной. Боишься сегоднешнего вечера?

— Да, — ответила я, пытаясь вытереться крошечными полотенцами. — Сколько мне там торчать?

— Минимум пару часов. Только не засиживайся допоздна — у Стейси и её подруги, как и у тебя, завтра пары.

— Мне что, и вправду придётся говорить «спасибо», если кто-то назовёт меня толстой или уродливой?

— Да, придётся, — ответила она сочувственно. — И ещё надо спрашивать, что ещё они думают и почему они так считают. Это чтобы ты выглядела так, будто тебя это не задевает, — человек, которого этим не проймёшь. И вдобавок это должно как следует тебя смутить.

— Почему ты такая жестокая ко мне? — вырвалось у меня, пока я вытиралась полотенцами. — Тебя правда так заводит видеть моё унижение?

— Обожаю, — просто ответила она. — А ещё больше обожаю то, что ты сама активно участвуешь в собственном унижении. Всё это заставляет меня любить тебя ещё сильнее — это даже лучше, чем я себе представляла. По-моему, в глубине души тебе это и самой нравится.

— Ничего подобного, — с вызовом ответила я. — Я ненавижу каждую минуту.

— Ну, дай себе время. Я искренне верю, что ты прекрасно приспособишься и расцветёшь, получаешь ты от этого удовольствие или нет. А теперь давай-ка подправим тебе причёску — и пойдём приветствовать твоих гостей. Уверена, тебе до смерти хочется узнать, кто там со Стейси.

Какая-то часть меня и правда умирает, но уж точно не от желания увидеть нового мучителя. Ненавижу, что эта женщина имеет надо мной власть и заставляет делать унизительные вещи, и ещё смеет без конца твердить, что любит меня, — будто в этом есть хоть какой-то смысл. Я бы уж точно никогда не додумалась проделывать такое с человеком, которого, как мне кажется, люблю. Мне хотелось убить её, но я могла лишь стоять и позволять ей расчёсывать и укладывать мне волосы. Боже, не верится, через что они меня сегодня заставят пройти, — это будет просто ужасно.

Покончив с волосами — ничего особенного, просто зачесала назад и оставила свободно падать на плечи, получилось вполне мило, — она принялась пшикать духами мне на шею и живот и даже чуть выше промежности, а потом вытащила косметичку из ящика.

— Надо, чтобы это хорошенькое личико сияло, малышка, — улыбнулась она.

Затем она нанесла немного макияжа — скорее просто подправила, — а когда осталась довольна результатом, убрала косметичку и взяла меня за руку.

— В гостиной тебя ждут модные кроссовки на танкетке, — сказала она, ведя меня в коридор. — В них удобно танцевать, и ноги выглядят гораздо сексуальнее. Я хочу, чтобы ты сегодня повеселилась: танцуй как можно чаще и с разными людьми. Ни на какие вопросы не отвечай, кроме вопросов о твоём имени и о том, что тебе нравится или не нравится. Если у кого-то есть камера — позволяй снимать. Если кто-то начнёт распускать руки — его вышвырнут. Никакой выпивки, никакой дури; не проси одежду и не бери, если предложат. И уж точно никакого секса, будь парень или девушка хоть трижды красавцами. Всё уяснила?

— Надеюсь, что да, — ехидно ответила я. — Не хватало ещё, чтобы меня наказали за нарушение правил.

— Привет, Аманда! — взвизгнула Стейси и, как только я вошла в гостиную, подбежала и обняла меня. — Я так рада, что мы идём гулять! Будет просто супер. Глянь, кто с нами.

Стейси обернулась и показала на Эшли. Та стояла рядом с Эмили и широко улыбалась.

— Привет, Аманда, — бодро сказала Эшли. — Смотрю, Стейси не соврала: ты и впрямь заправская нудистка. — Она подмигнула мне, а на лице Эмили расплылась широкая ухмылка.

— Твоя подруга Эмили сообщила мне, что ты не просто нудистка, — начала Стейси, не убирая руки с моего плеча. — Я слышала, ты дала какой-то обет в церкви — нечто вроде обета стыда, кажется. Это правда?

Я смущённо кивнула. Похоже, Эмили и дальше собирается продвигать эту религиозную лабуду.

— Никогда ни о чём подобном не слышала, — продолжала Стейси. — И ты сделала это перед целым приходом? Чёрт, подруга, у меня мурашки. Прямо как в каком-то старом фильме ужасов.

— В последнее время она стала очень духовной, — вклинилась СиДжей. — Ты, наверное, заметила крестик у неё на шее — она носит его постоянно, и часто, как сейчас, это единственное, что на ней есть. Она чувствует, что это помогает ей найти силы делать то, что она считает необходимым.

— Быть всё время голой? — выпалила Эшли.

— Нести бремя стыда, — поправила Эмили. — Поступая так, она чувствует, что подаёт другим пример праведной жизни.

— Аманда, это уже чересчур, — Стейси, похоже, купилась на всю эту чушь. — Мне бы такое ни за что в жизни в голову не пришло. Как ты вообще к этому пришла?

— Сны, — ответила я, глядя на Эмили в поисках одобрения. — Мне много всего снилось. Такие яркие сны. — Ненавижу так врать, просто не верится, что кто-то способен поверить в эту ерунду.

— Сны, значит? — задумалась Стейси. — А родители тебя когда-нибудь застукивали за этим — или запрещали гулять с друзьями из-за этого?

— Нет, — прямо ответила я.

— Ты что, сомневаешься в нашей подруге? — с укором сказала Эмили. — С тех пор как мы её знаем, она безраздельно предана этой идее. Посмотри на неё сейчас — ты сама стала бы встречать гостей голой?

— Ну нет, но...

— Представь, каково ей сейчас стоять голой перед всеми нами — и она делает это из веры, — а тут её же подруга ставит это под сомнение у всех на глазах.

— Я не говорю, что ты врёшь, Аманда, просто это самое странное, что я когда-либо слышала. Ну, Эшли, ты согласна, что давать обет унижать себя во имя Бога — это как-то странно?

— Не более странно, чем многое другое, что люди делают во имя Бога, — спокойно ответила Эшли. — По крайней мере, она никого не убивает и не пытается отнять у людей права.

— Ладно, чёрт, может, это я спятила, — Стейси вскинула руки, сдаваясь. — Слушай, Аманда. Если это твоё — я за тебя. Жаль, что я так долго не давала себе труда узнать тебя поближе: ты, оказывается, сложная девчонка, а мне такие нравятся.

— Молодец, что одумалась, — одобрила Эмили. — Я не пытаюсь быть стервой, просто мы с СиДжей очень оберегаем нашу девочку. Ничего не могу с собой поделать — становлюсь резкой, когда кто-то сомневается в её убеждениях. Мы просто так ею восхищаемся.

— Я понимаю, — согласилась Стейси. — Я бы точно не смогла делать то, что она уже делает. Ну что, девчонки, в путь?

— Я готова, подружка, — объявила Эшли. — С удовольствием оторвусь перед парами. А ты как, Аманда?

— О, она готова, — ответила за меня СиДжей. — Давай только наденем ей на нежные ножки туфельки, что я для неё приготовила, и вперёд.

— Может, взять ей хотя бы пальто или одеяло какое-нибудь? — спросила Стейси. — Сегодня холодно, я не хочу, чтобы она заболела.

— Хочешь что-нибудь взять с собой, Аманда? — спросила Эмили с таким выражением лица, которое не оставляло сомнений в ответе.

— Нет, — ответила я со вздохом. — Ничего не хочу брать. Со мной всё будет хорошо, Господь меня сохранит. — Меня чуть не стошнило от последней фразы, но Эмили просияла одобрением.

— У меня в машине печка хорошая, — добавила Эшли. — Я прослежу, чтобы ты не замёрзла.

Тут в комнату вошла Гейл и встала рядом с Эшли. С того места, где я стояла, казалось, что Эшли где-то сантиметра на два-три выше Гейл — она же баскетболистка, понятное дело. Теперь ясно, почему они её втянули: высокая, спортивная и способна надрать задницу и мне, и многим другим.

— Посуду домоешь завтра, — сказала мне Гейл. — Надеюсь, вы трое хорошо проведёте время. Смотрите, чтобы с Амандой ничего не случилось, — иначе будете иметь дело со мной.

— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, — уверенно пообещала Эшли. — Может, мне даже придётся защищать её от Стейси.

— От меня её ничто не защитит, — пошутила Стейси. — Если я чего-то хочу — я это получаю.

— Такая же философия, как у нас, правда, Эм? — подхватила СиДжей.

— Именно так, — ответила Эмили. — И мы хотим, чтобы наша девочка хорошо провела сегодня время. Так что вы уж позаботьтесь.

Не успела я опомниться, как меня вывели через парадную дверь к маленькому пикапу Эшли. Похоже, нам троим придётся втискиваться туда вместе.

— Да ладно, Аманда, — начала Эмили. — С вами троими в кабине одного тепла ваших тел хватит, чтобы согреться.

Как же мне хотелось сейчас снова потерять сознание. Я не желала садиться в этот пикап с этими двумя и ехать в какой-то танцевальный клуб. Но когда Стейси открыла дверцу и жестом пригласила меня внутрь, я подчинилась без колебаний. Разумеется, на сиденье меня ждало маленькое полотенце. Когда обе — и Стейси, и Эшли — забрались внутрь, они прижались ко мне плечами, и я чувствовала их руки у своих боков. Было тесно, но не настолько, чтобы нечем было дышать; проблема для меня заключалась в том, что рычаг коробки передач торчал у меня между ног, и Эшли приходилось каждый раз тянуться туда, чтобы переключить скорость. Эта поездка будет долгой.

— Езжай осторожно, Эшли, — распорядилась СиДжей снаружи. — Смотри, чтобы никого не укачало.

— Даже и не думала, — ответила Эшли, заводя машину; затем потянулась вниз и отодвинула мою ногу в сторону, чтобы включить заднюю и выехать. При этом её рука скользнула по внутренней стороне моего бедра.

— Поехали, заинька, — прошептала мне на ухо Стейси. — Прости, что пришлось рассказать о тебе Эшли, но она пристала с расспросами, зачем ты ходишь голая в институт, и, как только я ей всё объяснила, она потребовала тоже поехать. Но не волнуйся, она умеет хранить секреты.

— Всё верно, Аманда, — заверила Эшли. — Я очень хорошо умею хранить секреты. — И снова мне подмигнула.

Добирались мы до Бивертона около часа, и, по-моему, я бы с радостью проехала и дольше — лишь бы не переживать эту пытку в дороге. Всю поездку я просидела зажатой между Стейси и Эшли на переднем сиденье пикапа Эшли, и удовольствия было мало. Само собой, когда сидишь так близко к обеим, они быстро вошли во вкус — принялись трогать мою мягкую кожу. Почти весь путь мне пришлось терпеть, как они без конца массируют мне бёдра, главным образом внутреннюю сторону, и без умолку твердят, какие они чудесные на ощупь. К тому же рычаг коробки передач находился у меня между ног, так что стоило Эшли переключить скорость — а она, казалось, находила для этого бесконечные поводы, — она всякий раз отодвигала мои ноги, освобождая себе место. Как минимум трижды я ощутила, как её рука задевает мне промежность. И что ещё хуже — от всех этих прикосновений я снова заводилась, словно мне и без того в последнее время не хватало возбуждения.

— Глянь, какой у неё возбуждённый вид, — заметила Стейси. — Соски так и просятся, чтобы их покрутили, а она, похоже, сама этого делать не собирается.

Она и впрямь попыталась немного поиграть с моей грудью, но я то и дело отталкивала её руки и заявляла, что я не лесбиянка, и просила прекратить. Она послушалась, но тут же вернулась к поглаживанию моих ног. Я высматривала другие машины — не заметит ли кто, что я голая; если и замечали, им, наверное, было любопытно, что голая девушка делает между двумя одетыми. Никого пристально глядящего я не заметила — надеюсь, это хороший знак, хотя трудно судить наверняка. Я подозревала: раз уж Эшли в курсе того, что Богини заставляют меня делать, велика вероятность, что и здесь где-то спрятана камера, и наверняка направлена на меня. Как бы мне ни хотелось прикрыться, в такой тесноте это было почти невозможно, а учитывая, что обе без конца дразнили и лапали меня, — унизительных кадров наберётся предостаточно.

— Никогда бы не подумала, что кататься с голой девушкой может быть так весело, — объявила Эшли. — Я думала, будет по-лесбийски и неловко.

— Это потому, что это Аманда, — вставила Стейси. — Она не такая, как другие. Ты посмотри, как она реагирует — смущается до жути, а всё равно терпит. Когда я настолько возбуждена, как она сейчас, я обычно улыбаюсь и радуюсь. А у неё вид скорее испуганный, чем взволнованный, — такая стеснительная.

— Так и хочется её ещё сильнее дразнить, — рассмеялась Эшли.

— Это потому, что ты стерва, — пошутила Стейси. — Вы, спортсменки, вечно цепляетесь к другим. А мне хочется с ней обниматься и помочь ей стать менее застенчивой. Хотя, признаюсь, её застенчивость — это и есть то, что делает её такой притягательной, так что не хочу, чтобы она её полностью утратила.

— Она миленькая, — добавила Эшли. — Я всегда считала её довольно невзрачной, пока недавно не взглянула на неё иначе. Тело у неё куда привлекательнее, чем я думала. Обожаю эту детскую припухлость и плавные изгибы. И грудки у неё прелестные, верно?

— О да, — согласилась Стейси. — Аккуратные, круглые — погляди, какие остренькие. Наверняка парни в институте это ценят в тех майках на тонких бретельках, что она носит.

— Глянь, как она покраснела сейчас, — рассмеялась Эшли. — Смущается до невозможности. И это при том, что она сама на это подписалась.

— Невероятно. А тебе не показались странными две её подруги — Эмили и СиДжей?

— Нет, — ответила Эшли, и мне показалось, что она притворяется. — А что такого?

— Ну, они уж точно не выглядели как христианки или что-то в этом роде. Аманда, давно ты их знаешь?

Я не знала, как ответить, потому что Эм и СиДжей не велели мне о них говорить. Поэтому сказала то, что сочла самым нейтральным:

— Я не хочу о них говорить, — сказала я, пытаясь уйти от темы. — Мне неловко это обсуждать, потому что их здесь нет, чтобы себя защитить.

— Чего? — удивилась Стейси. — Я же не спрашиваю, стервы они или нет — я спрашиваю, как давно ты с ними знакома.

— Пожалуйста, Стейси, — попросила я. — Не спрашивай о них. Я позволю тебе проживать твои фантазии через меня, но вопросы о них, будь добра, задавай им самим. Я не хочу говорить о них плохо.

— Ладно, тут что-то нечисто, — выпалила Стейси.

— Ой, Стейси, — вмешалась Эшли. — У тебя паранойя. Ей явно неловко говорить о подругах, так что отстань. Да какая разница? Мы вообще-то должны развлекать Аманду — везём её на танцы.

Ага, везёте меня на танцы голышом. Хоть Эшли помогает уводить разговор от Эм и СиДжей — и то спасибо.

— А тебе не кажется, что они немного странные? — не унималась Стейси. — Ну серьёзно, Эш, они прочитали нам целую лекцию о том, что ей нельзя, а эта Эмили нам ещё и слегка пригрозила.

— И что? — ответила Эшли. — Ты раньше говорила, что набила бы морду любому, кто её обидит. Они делают то же самое. Просто заботятся о ней. А ты просто не привыкла, когда тебе указывают.

— Ну, я вообще-то надеялась тайком подлить ей стаканчик-другой на месте, — призналась Стейси. — Но она сказала, что, если мы это сделаем, она расскажет моим предкам. Да кто она вообще такая?

— Стейси, — перебила я. — Я и сама не хочу пить. Эти двое — мои подруги, и тебе придётся это принять, если хочешь быть моей подругой.

Стейси, кажется, опешила от моих слов. А мне самой хотелось вымыть рот с мылом за то, что я назвала этих двух злобных стерв подругами.

— По-моему, тебе ответили, Стейси, — с самодовольством произнесла Эшли.

— Ну, Аманда, — начала Стейси, — вижу, я задела за живое, так что пока закрою тему. Я правда хочу быть тебе подругой и просто присматриваю за тобой. Кто-то же должен, раз ты в последнее время постоянно голая или почти голая.

— Смотрите! — возбуждённо воскликнула Эшли, указывая на меня. — Я только заметила: соски у неё затвердели ещё сильнее, когда ты сказала, что она голая. По-моему, это её заводит не меньше, чем наши прикосновения.

О нет. Беда в том, что она права: когда мне говорят, что я голая, мне становится стыдно, а от стыда тело возбуждается ещё больше. Не верится, что кто-то заметил это, просто глядя на меня. Я больше не способна скрывать никакие чувства.

— Правда? — заинтригованно произнесла Стейси, похоже, забыв, о чём мы только что говорили. — Тебя заводит, когда тебе говорят, что ты голая? Боже мой, и правда.

Соски снова затвердели сильнее, стоило ей это произнести. Мне не нравится, к чему идёт дело.

— Посмотрите на голую Аманду, — насмешливо сказала Эшли. — Она голая, и нам всё видно.

— Нам видно твою грудь, — подхватила Стейси. — Нам видно твои соски.

— Нам видно твой пупок и твою безволосую киску. И всю белую кожу твоего голого тела.

— Смотри, она едва может на нас смотреть — так смущена. Но взгляни, как она возбуждена — кажется, сама я такой ещё не бывала.

— А ты, Стейси, ей-богу, та ещё заводная штучка. Ты, конечно, почти ни с кем не трахаешься, но сама себя постоянно доводишь.

— Я нормальная, здоровая девушка. Должна признать, наблюдение за Амандой заводит и меня прямо сейчас. Не дождусь, когда доберёмся до клуба.

Мне пришлось терпеть дальнейшие подколы насчёт моей наготы, пока мы наконец не съехали с трассы и не начали петлять по Бивертону. Тогда Стейси решила позвонить своему знакомому в клубе — предупредить, что мы почти на месте. Пока она с ним говорила, по её голосу слышалось удивление, а закончив, она пересказала нам разговор:

— Похоже, клуб забит под завязку, — сказала Стейси с изумлением. — Он говорит, им уже приходится сдерживать очередь — достигли предельной заполняемости.

— Что? — удивилась Эшли. — Вторник же.

— Знаю, он сам в шоке. Говорит, на входе очередь, люди ждут, когда их впустят. Такого во вторник никогда не было, и он сказал, что владелец тоже здесь и, похоже, знал заранее — специально нанял дополнительную охрану.

— Правда? — Эшли, не пойму: то ли вправду удивлена, то ли притворяется. — Нас-то пустят?

— Он сказал, мы можем подойти прямо к началу очереди, нас впустят. Для нас оставили места. Похоже, Аманда будет демонстрировать свою голую персону целой толпе. Любопытное выйдет зрелище.

— Как это место называется? — спросила Эшли, перестраиваясь в полосу поворота и останавливаясь.

— Brass Monkey, — гордо произнесла Стейси. — Прямо как песня Beastie Boys. Играют микс рока и старого альтернативного. Мне там всегда супер, и мой друг Рик — клёвый парень, нас там полностью обслужат, пока мы ведём себя прилично.

— Даже при владельце? — поинтересовалась Эшли.

— Чёрт, точно. Ну, надеюсь, он там только для вида, да и к тому же он наверняка знает, что мы приезжаем, раз для нас зарезервировали место.

Зажёгся зелёный, Эшли повернула и проехала пару кварталов, пока клуб не показался слева. Огромная ярко-мигающая вывеска «THE BRASS MONKEY» дала понять, что мы на месте, и мы все втроём ахнули при виде очереди, огибающей квартал до самого входа.

— Охренеть! — заорала Стейси, пока Эшли сбрасывала скорость, чтобы получше разглядеть толпу. — Я тут бывала по субботам, и то так людно не было. Боже мой.

— Где парковаться? — спросила Эшли.

— Чую, придётся искать место дальше по улице — парковка забита.

Я не могла поверить, сколько людей ждало снаружи, чтобы попасть внутрь, — и мне предстоит войти туда в чём мать родила, если не считать кроссовок на танкетке. Хорошо хоть не на платформе. Господи, пусть заведение закроют, прежде чем мы найдём, где припарковаться, — я не хочу этого делать!

— Сегодня что, какой-то праздник? — спросила Стейси, безуспешно пытаясь объяснить столпотворение. — Или у людей завтра выходной, раз они могут гулять в будний вечер?

— Насколько я знаю, нет, — ответила Эшли. — Как будто сегодня какая-то особая программа. — И она пихнула меня локтем.

— Рик ничего не говорил про что-то особенное. Может, в городе конференция? — предположила Стейси.

Машины стояли вдоль всей дороги на несколько кварталов. В итоге мы нашли место прямо у каких-то многоквартирных домов и втиснулись.

— Эшли, почему бы тебе не дать Аманде свою куртку, чтобы дойти? — спросила Стейси, когда Эшли заглушила мотор.

— А зачем ей что-то надевать? — ответила Эшли, к моему огорчению. — По-моему, она — Богом избранная красотка? Согреем её между нами двумя.

— Да ладно тебе, Эш, — ехидно возразила Стейси. — Тут как минимум семь-восемь кварталов. А если копы подъедут? Вот без такой головной боли я бы обошлась.

— Тогда дай ей свою куртку.

— Она на неё не налезет, — заявила Стейси. — Она и на меня-то едва налезает. Без обид, Аманда, я не считаю тебя толстой, просто ты выше и крупнее. К тому же под этим топом у меня нет лифчика, и мне не хочется, чтобы мои соски подсвечивались в фарах встречных машин.

А мне, значит, страдать так можно, причём без топа вообще. Блин, если я выберусь из всего этого — никогда в жизни больше ничего не приму как должное.

— Ну, а я не хочу давать ей свою, — отрезала Эшли. — Ты посмотри, как она возбуждена. А если её соки останутся на подкладке? Это же фу. Почему бы тебе не позвонить Рику, пусть спустится и проводит нас? Он всё объяснит, если подъедут копы.

— Ага, — саркастично ответила Стейси, — и тогда ему тоже выпишут штраф за то, что привёл голую несовершеннолетнюю в свой клуб.

— Ей восемнадцать.

— Клуб — двадцать один плюс, — строго сказала Стейси. — Никто из нас не дорос туда по возрасту.

— Мог бы принести полотенце или что-то, что можно накинуть.

— Полотенце? Да дай ты ей свою куртку! Если испачкает — куплю тебе новую.

— Я не дам ей свою куртку, — рявкнула Эшли. — Она нудистка, пусть и ходит голой.

— Эш, что с тобой? — спросила Стейси, откинувшись на сиденье в изумлении. — Ты весь день странная. Ты что-то имеешь против Аманды?

— Ничего, — невозмутимо ответила Эшли. — Просто она весь путь проехала вот так, с какой стати останавливаться?

— Ну ты и ледышка, Эш, — пробормотала Стейси в недоумении. — Если явятся копы — мы с Амандой бежим, а ты разбирайся сама. — Она повернулась ко мне. — Прости, солнышко, что не надела куртку попросторнее. В следующий раз подготовлюсь.

Стейси бросила на Эшли сердитый взгляд и открыла дверцу со своей стороны, выбравшись наружу. Я обрадовалась передышке, но знала, что она недолгая. Эшли вышла со своей стороны и обошла машину, встав рядом со Стейси. Обе уставились на меня, ожидая, что я выйду, но я медлила. Боялась, что кто-нибудь из окон многоэтажки может увидеть меня, когда я вылезу. Боже, нам ещё идти весь этот путь, а потом заходить туда в таком виде и быть среди всей этой толпы. Ещё и мимо огромной очереди у входа пройти... чёрт, как же это хреново.

— Давай, Аманда. Вылезай из машины, — скомандовала Эшли.

— Всё нормально, солнышко, ни у кого, по-моему, шторы не открыты, — мягко добавила Стейси.

— Так шевелись, девочка, — снова скомандовала Эшли.

— Эш, может, будешь с ней помягче? — раздражённо сказала Стейси. — Она сейчас будет делать то, на что ни ты, ни я никогда бы не решились. Можно дать ей грёбаную минуту?

Никогда не думала, что буду благодарна Стейси за присутствие, но она хотя бы немного сочувствует — несмотря на то, что это вообще-то была её идея — приехать сюда в таком виде. Зато Богини явно гордятся Эшли: та позаботилась, чтобы мне не во что было одеться по пути. Должна признать: Эшли я никогда не ценила, и теперь моя неприязнь к ней вполне оправдана.

— Аманда, — сказала Эшли наигранно-дружелюбным тоном, — будь добра, вылезай, пока мне не пришлось тебя выволакивать.

— Ты справишься, Аманда, — сказала Стейси, и в её голосе было куда больше искренности, чем в «добром» тоне Эшли. — Когда ты бегала голышом по огромному футбольному стадиону, ты была одна, а теперь мы с тобой. Так должно быть гораздо проще.

Единственное, что сделало бы это проще, — возможность одеться как следует. Стейси протянула мне руку снаружи и широко улыбнулась. Скрепя сердце, я взяла её за руку и позволила вывести себя из машины на тротуар. Она сразу же притянула меня, обхватила рукой и крепко прижала к себе. Я услышала, как Эшли закрыла дверцу за мной и заперла обе двери пультом. Затем она обошла меня и встала с другой стороны, тоже обхватив рукой, и они вдвоём повели меня к клубу.

Я ощущала свои шаги под собой, но при этом чувствовала себя так, будто парю и отделилась от тела — как если бы душа моя его покинула. Они держали меня крепко, и я была не в силах их замедлить — мы спешили по тротуару мимо деревьев и многоэтажек, а у перекрёстков на секунду притормаживали, чтобы проверить, нет ли машин, и переходили. Сперва нам никто и никакой транспорт не встречался, но где-то на середине пути сзади подъехала машина. У меня закружилась голова при мысли о том, как это выглядит: я, голая, иду между двумя одетыми.

— Не копы? — спросила Стейси, пока Эшли поворачивала голову.

— Нет, — ответила Эшли. — Зато задница Аманды знатно светится в фарах.

Машина притормозила рядом с нами, и парень высунулся из окна.

— Как дела, девчонки? — весело обратился парень. — Вас или вашу подругу подбросить?

— Не-а, — ответила Стейси. — Спасибо.

— А ты чего свою задницу не покажешь, блондиночка? — продолжил парень. — У тебя наверняка получше, чем у неё.

— А я? — встряла Эшли. — Мою задницу не хочешь увидеть?

— Конечно, — радостно откликнулся парень. — Давайте все раздевайтесь.

Тут и с другой стороны подъехала ещё одна машина и тоже притормозила, попав в свет фонарей. За рулём сидела девушка.

— Что тут происходит? — спросила она, высунувшись. — Почему эта девушка голая?

— Какая разница, — ответил парень. — Ей не нужна причина быть голой. Тебе идёт, детка. И блондинке тоже пошло бы.

Мы шли дальше, а парень медленно ехал следом. Девушка на второй машине остановилась совсем, перегородив дорогу.

— Она же заболеет! — крикнула она нам вслед. — Дайте ей хоть что-нибудь надеть.

— Заткнись, дура, — заорал парень в ответ. — Ничего им не надо делать — только сесть ко мне в машину.

— Да пошёл ты, придурок, — разъярённо закричала девушка. — Мой парень из тебя и твоего дружка отбивную сделает.

— Твой парень мне отсосёт, — ответил парень, и его машина остановилась.

— Чёрт, — выругалась Стейси, пытаясь ускорить нас. — Валим отсюда, пока не началось.

Мы прибавили шагу и быстро перешли ещё одну улицу; позади хлопнули дверцы машин. Оказавшись на другой стороне, я обернулась и увидела, как те двое парней направились к машине девушки, а оттуда начал выбираться крупный чернокожий мужчина. Мне стало даже любопытно, чем всё кончится, но тут впереди показалась ещё одна машина, и я попыталась спрятать лицо за головой Стейси.

— Мы почти на месте, Аманда, — попыталась успокоить меня Стейси. — Держись.

Тут позади раздались крики. Мы все обернулись на ходу и увидели, как парень, который с нами говорил, пролетел по воздуху — чернокожий мужчина перебросил его через машину прямо на асфальт, а напротив всего этого остановилась ещё одна машина.

— Так этому придурку и надо, — спокойно заметила Эшли. — И как он мог хотеть увидеть твою задницу вместо моей? Моя задница гораздо лучше вас обеих.

— Это единственное, что у тебя лучше моего, — пошутила Стейси. — Включая бросок в прыжке.

Пока драка позади нас затихала вдали, впереди показался клуб, и очередь на вход не стала короче. До сих пор улицы были не слишком освещены, но перед клубом всё сияло, будто здесь проходила премьера.

— Можно на секундочку остановиться — перевести дух? — попросила я, надеясь хоть немного оттянуть прибытие.

— На месте отдышишься, — самодовольно ответила Эшли, продолжая тянуть меня за собой.

Вскоре нам оставалось пересечь всего одну улицу до клуба, и как только мы подошли к тротуару, кто-то из толпы заметил нас.

— Смотрите! — крикнул кто-то. — Вот она.

В мгновение ока все головы в толпе повернулись в нашу сторону. Над скоплением людей пронёсся громкий вздох. Пока меня вели через дорогу, я заметила, как люди достают камеры. Вспышки посыпались слева и справа, а я была бессильна что-либо сделать, пока меня подводили прямо к ним. Я помнила, что СиДжей велела позволять любому желающему фотографировать, так что не пыталась вырваться — только опустила голову, пытаясь хоть немного спрятать лицо.

— Это она, — выкрикнул другой голос под новые вспышки. — Та самая с матча. Чёрт, и выглядит ещё лучше.

— И подружки у неё ничего, — добавил третий. — Можете втроём улыбнуться?

Мы остановились и попозировали, после чего меня повели к началу очереди. Люди не переставали фотографировать и выкрикивать:

— Ты прекрасна!

— Обожаю то, что ты делаешь. Так держать!

— Мы любим тебя, Аманда!

О боже, они знают моё имя. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Эмили и СиДжей наверняка это подстроили, но кто все эти люди?

— Хотела бы я быть похожей на тебя, — выкрикнул женский голос, пока мы подходили к охраннику у входа. — Ты такая храбрая.

Такое чувство, что я шагаю прямиком в «Сумеречную зону». Я посмотрела на Эшли, надеясь, что она прольёт хоть какой-то свет, но та лишь одарила меня зловещей ухмылкой.

— Привет, Чарли, — обратилась Стейси к огромному охраннику в чёрном. — Нас, кажется, ждут.

— Ещё как, — ответил он. — Боже, что за ночь выдаётся — и большинства этих людей я в жизни не видел. Многие вообще из других городов.

— Что происходит? — спросила Стейси, оглядываясь на очередь, где все ещё продолжали снимать.

— Понятия не имею, но, кажется, это как-то связано с твоей подругой. — Он указал на меня. — Её зовут Аманда?

— Да, — озадаченно ответила Стейси.

— Ну, тогда это ради неё они все и собрались, — просто сказал он и окинул меня взглядом. — Она миленькая, конечно, но при такой толпе можно подумать, будто здесь Анджелина Джоли объявилась. Ладно, проходите, вам зарезервирован столик наверху, и сегодня всё за счёт заведения. Хорошего вечера, девушки. — Он снова посмотрел на меня. — Надеюсь, вам у нас понравится, мисс.

Вестибюль клуба оказался довольно маленьким, но, по крайней мере, пустым. Из главного зала гремели Red Hot Chili Peppers, но, пройдя дверь, я заставила их на минуту остановиться.

— Дайте хоть дух перевести, — попросила я, пытаясь вырваться.

— Конечно, — сказала Стейси, отпуская меня. — Может, заодно объяснишь, что происходит и почему о тебе все знают.

— Понятия не имею, о чём ты, — я растерялась: она решила, будто мне что-то известно. — Это ты договорилась, чтобы мы сюда пришли.

— Я договорилась с Риком, что ты будешь голая, но сказала ему не афишировать и не объявлять, — возразила Стейси. — К тому же через дорогу стрип-клуб — там и так голые девушки. С какой стати кому-то торчать в очереди ради тебя, если можно зайти туда и увидеть сразу нескольких?

— Не знаю, — ответила я, хотя догадывалась, кто за этим стоит.

В этот миг из прохода, соединяющего вестибюль с главным залом, вышел хорошо одетый, опрятный мужчина лет двадцати пяти. Он, кажется, узнал Стейси, и на его лице отразилось облегчение.

— Слава Богу, вы здесь, — сказал он и быстро обнял Стейси. — Что здесь сегодня творится — уму непостижимо. Часа два назад начали подтягиваться, а через час мы уже были забиты под завязку. Несколько завсегдатаев есть, но большинство я впервые вижу, хотя многие друг друга, судя по всему, знают. Странно всё это. — Он перевёл взгляд на меня. — А вы, должно быть, Аманда?

— Да, — ответила за меня Стейси. — Рик, это моя подруга Аманда Джонсон. Нудистка, о которой я тебе говорила, и неудивительно, что она немного сбита с толку всеми этими людьми.

— Ну, они деньги тратят как сумасшедшие, — пояснил он. — Выгонять мы их не собираемся. По-моему, они и пришли-то ради твоей подруги: похоже, знали, что она будет.

— Ну, она здесь, — вставила Эшли. — Давайте не будем их больше томить.

— Погоди, Эш, — придержала Стейси. — Я хочу понять, почему здесь хозяин.

— Он тоже, видимо, знал, что что-то готовится, — рассказал Рик. — Заранее нанял дополнительную охрану и персонал, сейчас помогает — следит, чтобы всё шло гладко. Это его идея — зарезервировать вам столик наверху, с видом на танцпол.

— То есть один из VIP-столиков? — глаза Стейси загорелись. — Вот это круто!

— Ага, — подтвердил Рик. — Видать, твоя подруга — особая. Как и сказала твоя другая подруга — не будем их больше томить.

Стейси взяла меня под руку, Эшли пошла следом, и Рик повёл нас по коридору в просторный зал, где находился танцпол. Музыка гремела, под вспышками разноцветных стробоскопов извивались и прыгали фигуры. Рядом со мной Стейси уже начала слегка пританцовывать. Рик вывел нас прямо к тому месту, откуда мы оказывались на виду у публики. Нас заметили быстро, и я с ужасом и изумлением наблюдала, как толпа в несколько сотен человек, танцевавших и болтавших между собой, повернула головы и уставилась на меня. В моём сознании это происходило будто в замедленной съёмке: удивление и радость на лицах — словно та, кого они ждали, наконец прибыла. Раздались жидкие аплодисменты, но громкая музыка почти заглушила их. Люди начали пробираться к нам, и меня захлестнула паника: людей и впрямь было море, и, похоже, меня сейчас поглотит эта толпа.

— За мной, наверх, — велел Рик, — устрою вас, а потом уже можно будет общаться.

Он быстро провёл нас к лестнице, которую охраняла служба безопасности.

— Сюда пускают не всех, так что, если понадобится личное пространство, — оно у вас будет.

Мы миновали охранников и стали подниматься. Я панически боялась, что стоящие под лестницей получат открытый вид на всё, что у меня открыто, и пыталась хоть как-то прикрыться руками. Оставалось надеяться, что этого достаточно: снизу тотчас засверкали вспышки — люди вытащили камеры. Не знала, что в такие клубы можно проносить фотоаппараты, — хотя чему удивляться. Наверху Рик подвёл нас к маленькому столику прямо у перил, нависавших над залом. Вспышки снизу продолжались — столик был отлично виден с танцпола. У стола стояли три стула, и я сразу поняла, какой предназначен мне: на сиденье лежало полотенце.

— Стейси говорила, ты легко возбуждаешься, — пояснил Рик, и я зарделась пуще прежнего. — Она решила, что лучше что-то подстелить — чтобы ты не подхватила то, что мог оставить кто-то до тебя.

Мой стул специально поставили так, чтобы меня было отчётливо видно снизу. Балкон выступал прямо над толпой, и с разных точек внизу я была видна под разными углами. Чувствуя себя как на сцене перед зрительным залом, я заставила себя сесть, стараясь не глядеть вниз. Эшли села напротив, а Стейси хотела сесть рядом, но Рик тронул её за локоть.

— Стейси, можно на пару слов? — попросил он. — Надо кое о чём спросить.

— Эм, — она явно не хотела меня покидать, — с Амандой всё будет в порядке?

— Я здесь, Стейс, — отметила Эшли. — С ней всё нормально. К тому же здесь, наверху, никто не пристанет.

— Будь с ней поласковей, — твёрдо сказала ей Стейси и повернулась ко мне: — Я сейчас вернусь, милая, потом выпьем — и на танцпол.

Стейси ушла с Риком, а тем временем заиграла старая панковская песня из восьмидесятых, встреченная одобрительным гулом. Я невольно глянула вниз: люди кричали мне что-то и махали руками. Хорошо, что я их не слышала: скажи они что-то о моём теле — пришлось бы благодарить, а к этому наказанию я ещё не готова. Удивил разброс возрастов в толпе: от молодых чуть за двадцать до людей лет пятидесяти, а то и старше, — прямо как на том концерте Rolling Stones, куда я ездила с родителями несколько лет назад: публика всех возрастов, целыми семьями.

— Поверить не могу, — изумлённо сказала Эшли. — Не верится, что это всё происходит. Они добились, чтобы ты на всё это согласилась. Потрясающе.

— А ты-то почему им помогаешь? — спросила я в лоб. — Ты правда считаешь, что это нормально? Ты же знаешь, меня заставляют, это не мой выбор.

— Знаю, — самодовольно ответила она. — Вообще-то я была бы против, но сперва думала — шутка. Невозможно осуществить такое, что они задумали, а когда сказали, что выбрали тебя, я чуть не послала их куда подальше — не могла поверить. Но, как выяснилось, они могут выбить мне стипендию в Дьюке на следующий год — так что не мне судить об их методах. Судя по сегодняшнему вечеру, они, кажется, знают, что делают.

— А что сегодня вообще происходит? — спросила я.

— Возможность тебя показать, я полагаю, — ответила она с той же самодовольной усмешкой. — Я всего не знаю, но это что-то вроде «знакомьтесь и общайтесь». Моё дело — проследить, чтобы ты соблюдала правила, включая танцы и «хорошее времяпрепровождение».

— А как ты справишься со Стейси?

— Стейси строит из себя крутую, но я-то её знаю. Не беспокойся, я с ней справлюсь. Это я спасла её от тех двоих, что пытались шантажировать её в прошлом году.

— Как мило с твоей стороны, — не нашлась я с лучшим ответом. Взгляды снизу буравили меня, и меня начало потряхивать.

— Ну, если бы не я, они заставили бы её переспать с ними и ещё кучей парней из института, — продолжила она. — Хотели превратить её в шлюху. К счастью, я узнала и сдала их, и заодно прикрыла Стейси, чтобы она не загремела вместе с ними за украденный тест. Она у меня в долгу, так что проблем не будет.

Господи, хорошо, что у Эм и Си-Джей на меня не такие планы. Как бы я ни ненавидела всё это публичное унижение — быть живой игрушкой для парней, наверное, ещё хуже. Тут к нашему столику подошёл мужчина постарше и представился.

— Здравствуйте, я Джей Сиповиц, владелец этого клуба. Рад познакомиться, дамы, — любезно произнёс он, протягивая мне руку, и я осторожно её пожала. — Я так рад, что вы почтили нас сегодня, Аманда. Я о вас наслышан, и, как видите, многие тоже. Хочу, чтобы вы знали: я и сам являюсь «членом» и просто восхищён вами.

Членом? Членом чего?

— Эм, здравствуйте, сэр, я Эшли, — быстро вмешалась она, заметив мой ошарашенный вид. — Я её назначенная сопровождающая на сегодня.

— Ах да, — Джей пожал и ей руку. — Вы баскетболистка. А это вторая, которая не в курсе, верно?

— Да, — ответила Эшли. — И Аманда тоже пока не во всё посвящена. — Она бросила на него строгий взгляд, и он тут же смекнул, что сболтнул лишнего.

— Ох ты ж, — смутился он. — Давайте я принесу вам что-нибудь выпить. Что пожелаете, за счёт заведения.

— Мне Coors Light, а ей «Ширли Темпл», — заказала Эшли. — И тарелку чипсов с сальсой, пожалуйста.

— Непременно, — радостно ответил он. — Если ещё что понадобится — только скажите мне или персоналу. Ещё раз: я счастлив, что вы здесь, мисс Джонсон. Горд быть причастным к тому, что вы делаете.

— Что значило «член»? — наклонилась я к Эшли, когда мистер Сиповиц отошёл.

— Как будто я тебе скажу, — холодно ответила она. — Ты знаешь — вопросы задавать нельзя.

— Но это нечестно, — в отчаянии произнесла я, отстраняясь. — Я хотя бы вправе знать, что происходит, — страдаю-то я, и не по своей воле.

— У тебя был выбор, — огрызнулась Эшли. — Я слышала про твою первую встречу с Си-Джей за торговым центром. Она сказала, тебя не пришлось долго уговаривать раздеться — ты едва ли не сама согласилась. По-моему, выбор был, и ты его сделала.

— У них были мои голые снимки, и они угрожали разослать их во все институты штата, — попыталась я объяснить. — У меня не было выбора, кроме как делать то, что говорит Си-Джей.

— Ой, да ладно, — презрительно скривилась Эшли. — Кто бы поверил в такую чушь — «во все институты»? Ты просто ссыкливая тряпка, которая обделалась со страху, а теперь расплачиваешься. Я бы на твоём месте сама Си-Джей отмудохала.

— Тебя там не было, — резко возразила я. — Ты не знаешь, как бы поступила. Они знали обо мне такое, чего знать не могли, — это пугало. И я совершенно не была готова к чему-то настолько немыслимому; ты, может, заметила, — я никогда не была общительной.

— Это верно, потому ты и тряпка. И вот ты сидишь абсолютно голая в переполненном клубе, и, кстати, прожектор на тебя направлен уже некоторое время. Чтобы всем было лучше видно, я полагаю.

Она не соврала: я вся под лучом прожектора. Давно ли? Чёрт, надо быть внимательней. Я как могла прикрыла грудь руками, подтянула колени к подбородку и обхватила ноги, прижимая к себе. Поза не самая удобная, зато наименее открытая.

— Ха-ха, — поддразнила Эшли. — Не спрячешься. Каково сидеть вот так, голой? Секси?

— Пошла ты, — рявкнула я. — Это чудовищно, унизительно донельзя, и что бы ты себе ни думала — выбора у меня не было. Есть причины, о которых ты не знаешь и которые меня связывают.

— Представляю, как это чудовищно, — самодовольно усмехнулась она. — Как хорошо, что страдать приходится тебе, а не мне. Наверное, жутко не по себе, когда все эти люди снимают тебя и теперь навеки завладели твоим голым телом для разглядывания.

Мне и впрямь было жутко не по себе — от издёвок Эшли. Посмотрела бы я, как она попыталась бы набить морду Си-Джей; что-то мне подсказывает — пожалела бы. Тут официант принёс напитки и чипсы. Когда он ушёл, у Эшли зазвонил мобильный. Она ответила, и по её лицу было видно: звонок застал её врасплох.

— Нет, я не это имела в виду, — заговорила Эшли в трубку. — Нет, я просто дразнилась. Ладно. Хорошо, извини. Да, сейчас дам.

Эшли протянула мне телефон. Я прижала трубку к уху, а второе ухо заткнула пальцем, заглушая музыку.

— Алло, — осторожно сказала я.

— Привет, милая, — услышала я голос Эмили. — Хорошо проводишь время?

— Членом чего является этот тип? — тут же выпалила я, проигнорировав её вопрос.

— Вижу, кто-то проболтался, — спокойно ответила Эмили. — Наверное, ломаешь голову. Вот что я тебе скажу: если сегодня всё пройдёт хорошо, то завтра вечером, после библейского кружка, мы расскажем тебе про «членов». Идёт?

— Почему не сейчас? — спросила я, понимая, что, возможно, нарываюсь.

— Потому что ты должна веселиться. Я только что отчитала Эшли за то, что она обозвала тебя тряпкой. Ты правильно сделала, что пошла нам навстречу, солнышко, — если бы нет, сейчас было бы гораздо хуже. И Си-Джей набила бы морду этой амазонке, плевать, что Эшли выше неё, — не сомневайся.

— Что сегодня вообще происходит? — продолжала я допытываться. — Новые особые указания будут?

— Только улыбаться всем, когда выйдешь танцевать, и обязательно благодарить за комплименты и даже за оскорбления. Ты должна потанцевать не меньше чем с десятью разными парнями и минимум с двумя женщинами — не считая Стейси и Эшли. И хотя бы один танец — сольный, чтобы все могли собраться вокруг и смотреть. После этого можешь сидеть и потягивать газировку до конца вечера, мне всё равно. Эшли я сказала: чтобы вы уехали не позже одиннадцати — завтра в институт. Всё запомнила?

— А если забуду — мне простят? — дерзко спросила я.

— Хватит умничать. Ты поняла?

— Да, — сдалась я. — Автографы раздавать тоже надо?

— По желанию. Я буду ждать тебя, так что не заставляй волноваться. Повеселись как следует, не поддавайся Эшли — она не такая неприкасаемая, как думает. Заставь нас гордиться тобой, мы за тобой наблюдаем. Люблю, милая. Пока.

Я повесила трубку и вернула телефон Эшли, которая сверлила меня взглядом.

— Что она сказала? — потребовала ответа Эшли.

— Инструктаж, как себя вести, — ответила я, умолчав о том, что Эмили сказала про неё. — Велела много танцевать.

— Похоже, она нас как-то слышит, — продолжила Эшли. — Мне влетело за то, что я тебе влетела. Чёрт, они как мафия или правительство какое-то. Весь клуб, наверное, утыкан камерами. И всё из-за тебя. Будь на твоём месте Стейси — я бы ещё поняла, но ты? Сколько тебя знаю — ни разу ни от одного парня не слышал, что ты красотка. Но этим людям ты, кажется, по душе — иначе с чего бы им тащиться в такую даль поглазеть на твой голый зад.

Мне это тоже было непостижимо. Она права: никакая я не сногсшибательная красавица, а Богини прилагают бешеные усилия, превращая меня в объект всеобщего обожания, словно я международный секс-символ. Как человек с моей внешностью может вызывать такой интерес?

— Привет, ребята, — с улыбкой сказала Стейси, возвращаясь со стаканом в руке и усаживаясь за стол. — Извините, что так долго — Рик хотел поболтать о какой-то ерунде, но это был просто предлог затащить меня в угол и полапать.

— И ты позволила? — спросила Эшли.

— Конечно, — буднично ответила Стейси. — Заслужил за хлопоты. Девушки его здесь нет, и я с ним не трахаюсь — кому какое дело.

— Что пьёшь? — спросила Эшли.

— Малибу-ром с ананасовым соком. А ты, я вижу, своё пиво мужицкое. Хозяин подходил?

— Да, — ответила Эшли. — Сказал, как это замечательно, что Аманда здесь.

— Замечательно, что она с нами, — весело поправила Стейси, накрывая мою ладонь своей. — Приятно хоть раз побыть не в центре внимания.

— И заодно воплотить фантазию, — подшутила Эшли.

— Ах да, и это тоже, — рассмеялась Стейси. — Аманда воплощает мою фантазию за меня. Как допью — идём на танцпол. Рик сказал, нас представят, когда будем спускаться, а диджею я велела поставить The Cure, чтобы сразу оторваться. Ты любишь The Cure, Аманда?

— Нормально, — сказала я, слабо представляя, кто это. Знаю только, что солист красит губы.

— Круто, — отозвалась Стейси, будто я призналась в вечной любви. — Рик сказал, охрана будет глаз с тебя не спускать: кто хоть пальцем тронет — вышвырнут.

Стейси залпом допила стакан, а Эшли налегла на чипсы. Я смотрела вниз на толпу на танцполе: большинство лиц по-прежнему было обращено ко мне, но вспышек стало меньше. Все вроде бы ладили — никакой толкотни, люди танцевали и веселились. Что бы ни происходило, я в этом по самые уши и выхода не вижу. Вспомнились слова Эмили: не пойди я им навстречу в самом начале — сейчас было бы хуже. Интересно, правда ли это, или она просто держит меня в ежовых рукавицах? Наверняка компромат на отца у них был заранее, и они могли пустить его в ход, а это разрушило бы мою семью. И фотографии разослали бы по институтам — хотя кто знает, было бы это хуже того, как они меня и так выставили. Но я подчинилась, и теперь надо спускаться и извиваться голой под музыку перед сотнями одетых людей — то, что Стейси представляла в фантазиях, а мне снилось в кошмарах.

— Всё, я готова, — объявила Стейси, допив. — Пора оторваться, девчонки, пусть проснётся внутренний зверь.

— Пора Аманде познакомиться поближе со своей публикой, — ехидно сказала Эшли и подмигнула мне.

Мы втроём встали у лестницы в сопровождении охранника, который должен был проводить нас на танцпол, когда закончится песня. Эшли поставила меня впереди, чтобы я ни за кем не пряталась и меня было отчётливо видно всей толпе. Я молча молилась: Господи, пусть это будет быстро и безболезненно. Мне по-прежнему не хотелось этого делать, но выбора не было. Эшли предупредила, что знает про мою танцевальную квоту и намерена проследить, чтобы я её выполнила, но первый танец — только с ней и Стейси, вроде разминки. Господи, это будет сущий ад. Я и так-то не ахти какой танцор, а танцевать голой перед кучей незнакомцев ближайшие несколько часов — просто кошмар, и я боюсь весь вечер запинаться о собственные ноги, только падать на задницу перед всеми мне не хватало.

— Песня почти закончилась, милая, — возбуждённо шепнула мне на ухо Стейси. — Пора тебе сиять.

Кстати о сиянии: блики от её крошечного топика раздражали. Пока мы шли со стола, и она, и Эшли сняли куртки, явив миру весьма откровенные наряды. На Стейси были облегающие брюки и блестящий зелёный топ, который туго обтягивал её большую грудь; скорее в духе Кристины, чем Бритни. Топ был с открытой спиной, завязывался на шее и имел глубокий вырез почти до самых боков. Эшли надела джинсы с заниженной талией и чёрную укороченную майку, тоже в облипку, будто только из сушилки. Должна признать, Эшли очень привлекательна: высокая, стройная, с красивым лицом. И хотя обе выглядели как девицы лёгкого поведения, я бы всё отдала, чтобы быть в том, в чём они, — а не в том «ничего», что на мне сейчас.

— Готовы, дамы? — спросил охранник; песня закончилась.

— О да, чёрт возьми, — радостно ответила Стейси.

Охранник начал спускаться, и я почувствовала, как Стейси легонько толкает меня в спину, чтобы я следовала за ним. Спустившись на несколько ступенек, я заметила: почти вся толпа повернулась в мою сторону, и снова засверкали вспышки. Я зажмурилась, надеясь, что всё это исчезнет.

— Дамы и господа! — раздался из колонок голос диджея. — Как вы заметили, наша особая гостья спускается на танцпол, чтобы немного оттянуться. Пожалуйста, поприветствуйте её тепло, но уважительно: она очень милая девушка, и мы не хотим, чтобы у неё сложилось плохое впечатление. Никаких хватаний и всего, что считается неподобающим.

Он сказал что-то ещё, но сердце колотилось так сильно, что я перестала слышать. Вблизи лица в толпе проступали чётче, и, встречаясь с кем-то взглядом, я чувствовала, как заливаюсь краской всё гуще. О Господи, все смотрят и фотографируют, — пора бы уже привыкнуть, но нет. Не уверена, что вообще смогу.

Как только мы ступили на танцпол, Стейси взяла меня за руку и увлекла в толпу под новую песню.

— О, обожаю эту песню! — воскликнула она, когда мы оказались примерно в центре. — «Friday I'm in Love»! Впервые слышу её здесь. Давай, танцуй со мной, Аманда!

Я так стеснялась окружающих, что едва заметила, как Стейси взяла меня за руки и начала танцевать. Несколько секунд я просто смотрела на неё, пытаясь взять себя в руки и понять, что делать. А что ещё оставалось, кроме как начать танцевать в ответ? Вскоре к нам присоединилась Эшли и тоже затанцевала — и всё это время, казалось, еле сдерживала смех, глядя на меня. Я изо всех сил старалась не думать, как выгляжу, — но усилия были тщетны. Как тут не думать, когда грудь и задница свободно подпрыгивают на глазах у всех, кому интересно, — а таких было большинство. Я старалась смотреть в пол — чтобы не споткнуться и не встречаться глазами с теми, кто на меня глядит. От движений меня снова начало заводить, и танцевать становилось всё труднее и неприятнее. Чёрт, как я это выдержу?

— Ты неплохо танцуешь, Аманда, — неожиданно похвалила Стейси. — Ритм чувствуешь.

— Ты посмотри, как её задница трясётся, — добавила Эшли. — Спорим, Шакире фору дала бы.

— Повернись, Аманда, — попросила Стейси. — Дай посмотреть.

Я сделала вид, что не слышу, и продолжала. По-моему, я наносила себе психологические травмы, которые не залечить никогда. Они что, расширенную версию песни включили? Тянется бесконечно. Танцевать вот так, без поддержки, когда всё беззащитно болтается, а вспотевшее тело обдувает воздух, — противоестественно до жути. Но никто не жаловался.

— Аманда, повернись, пожалуйста, — снова попросила Стейси, притягивая меня ближе.

Я подчинилась и от стыда зажмурилась, когда она заставила меня потрясти задом, отчего сама расхохоталась.

— Какая прелесть, — всё ещё хихикая, заметила Стейси. — Я видала сиськи, которые так не колышутся, как её зад.

— Они почти как сиськи свисают, — добавила Эшли. — С такой задницей она чисто мексиканка.

Чёрт, как же мне надоело слушать про эту ненормальную задницу. Восемнадцать лет ни слова, а теперь без умолку, — будто задница есть только у меня. Тут какой-то парень, танцевавший рядом, встал передо мной — я всё ещё стояла спиной к Стейси.

— Привет, — дружелюбно сказал он. — Я Тони. Хотел сказать, какая ты потрясная. Ты — просто огонь.

Я заколебалась, но вспомнила новое правило и решила лучше подчиниться.

— Спасибо, — сказала я, избегая его лица. — А почему ты считаешь, что я «огонь»?

— Ну ты только посмотри на себя, — он загорелся: я с ним заговорила. — У тебя прекрасная кожа, прямо светится, и выглядишь ты так... девственно. Это горячо.

— Эй, приятель, — вмешалась Эшли, — этот танец она с нами. Жди очереди.

— А можно следующий? — спросил он.

— Конечно, — неохотно ответила я; с кем-то ведь надо, а он хотя бы ничего обидного не сказал. Пока.

— Супер, я буду здесь, ждать следующей, — и он отошёл.

— Очень хорошо, Аманда, — шепнула мне на ухо Эшли. — Осваиваешься быстрее, чем я думала.

— Ты правда будешь с ним танцевать? — спросила Стейси.

Я кивнула.

— Ух ты, — удивилась Стейси. — Ты нечто. Я думала, весь вечер пройдёт, прежде чем ты согласишься на парня, а ты — сразу. Ну ты даёшь, ты мой новый герой.

Когда песня закончилась, Тони подошёл, как обещал. Я заставила себя улыбнуться и позволила ему отвести меня в другую часть танцпола.

— Хочу, чтобы мои друзья видели, если можно, — сказал он, указав на столик, за которым сидело человек пять; они мне помахали. Заиграла песня Audioslave, и мы затанцевали.

— Поверить не могу, что ты со мной танцуешь, — радостно сказал Тони. — Я-то надеялся максимум на пару снимков — а тут такое.

Я только улыбалась и молчала. Что я могла ответить, если сама не понимаю, что творится? Пока мы танцевали, его взгляд блуждал по моему телу и обычно задерживался на промежности, прежде чем проследовать дальше. Он вёл себя уважительно, но мне всё равно было мучительно стыдно, и хотелось убежать в туалет и спрятаться. Ещё я боялась, что он не так поймёт, заметив мои затвердевшие соски; надеюсь, не решит, что я к нему неровно дышу. Когда песня кончилась, он поцеловал мне руку и поблагодарил.

— Ты не против, если кто-то из моих сфоткает нас вместе?

Я хотела заорать, что очень даже против, — но это был не вариант.

— Ладно, только быстро, — услышала я себя.

Он подозвал одну из девушек за столиком, и та с маленькой цифровой камерой подошла к нам. Я попозировала для снимка — он обнял меня за плечи, — но прежде чем я успела уйти, она тоже захотела кадр. Я разрешила — и сразу же, пока не попросили ещё, отошла подальше. Стейси танцевала в нескольких шагах с каким-то парнем. Ко мне приблизился ещё один, постарше Тони.

— Добрый вечер, Аманда, — улыбнулся он. — Не откажешься потанцевать?

— Сначала назовитесь, — потребовала я; мне нужно было хоть какое-то подобие контроля.

— Уильям, — любезно ответил он. — Вчера я преподавал в университете, когда ты там была. Я прошёл тест?

— Да, давайте потанцуем, — согласилась я, хоть мне и не понравилось, что он преподаватель.

Под Билли Айдола мы затанцевали. То, что он преподаватель, разозлило меня. Разве у преподавателей не должно быть более строгих моральных принципов? Разве нормальный преподаватель не воспротивился бы такому? Должен бы.

— Я сегодня заметил, что те рисунки с тебя уже вывесили в коридорах, — сказал он. — Они изумительно сделаны — вылитая ты. Говорят, кто-то предложил купить пару штук. Необычно — ты ведь далеко не первая, кто позировал в том институте. Но вкус у него, надо признать, отменный.

— Спасибо, — ответила я, сглотнув, а потом выдавила: — Почему вы говорите, что вкус отменный?

— Потому что у тебя уникальная, редкая в наши дни красота, — пояснил он. — Плюс то, что ты девственница и гордишься этим, очень многое значит. Если позволишь заметить — у тебя прелестная грудь, такая и в старости не обвиснет. Жаль, у моей жены не такая.

Меня сейчас стошнит, он ещё и женат. Надеюсь, она узнает и выдерет его как следует. Эта песня когда-нибудь кончится?