Я стояла у двери ровно столько, сколько, как мне казалось, могло сойти мне с рук. По ту сторону — коридор, полный людей, спешащих на пары, а я по эту сторону в наряде, который постыдилась бы надеть даже в постель. Господи, и босиком вдобавок. Я без конца твержу себе: ну хоть не голая, я уже стояла голой перед людьми, так что сейчас-то — раз плюнуть. Но вся беда этой логики в том, что те были чужие, с которыми я, надеюсь, больше не увижусь в ближайшее время, а этих, в коридоре, я вижу по несколько раз в неделю. Некоторых знаю ещё с первого курса. И все они увидят меня в этих чудовищных шортах. Дурацкая толстовка едва доходит до талии, и даже когда я запахиваю её, соски всё равно просвечивают снизу. Мне до ужаса не хочется выходить.

— Аманда, — раздался позади голос миссис Дэвис. — Выходи, или я заберу толстовку обратно, а ключи оставлю у себя до завтра.

Как же она меня бесит — слишком уж наслаждается происходящим. Я несколько раз глубоко вздохнула и повернула ручку. Тяжело сглотнув, шагнула в коридор. Воздух здесь был куда прохладнее, и босым ногам было непривычно до странности. Едва я двинулась вперёд, как меня тут же обступила толпа полностью одетых людей, многие из которых, похоже, слегка оторопели при виде меня. На меня нахлынуло то же чувство, что и тогда, когда я бежала голой сквозь толпу на матче. Везде люди, и многие из них смотрят на меня. Я попыталась прикрыться рюкзаком спереди, чтобы не слишком бросалась в глаза промежность, — понимала, что выглядит это нелепо, но из двух унижений выбрала меньшее.

— У нас сегодня что, день голых задниц? — услышала я чей-то голос, пока шла.

Боже, и ведь мне ещё нужно подняться наверх к шкафчику, а потом спускаться обратно на пару. Вот чёрт, там Данетт и Мисси — вижу, они меня заметили.

— Чего? — вытаращилась Мисси при виде меня. — Ты собралась ходить в этом весь день? Да ты просто звезда варьете.

— Подойди-ка сюда, дай ещё разок пощупать твои ножки, — крикнула Данетт, но я отвела взгляд и прошла мимо. — Может, попозже, Аманда? — донеслось мне вслед.

Я слышала, как босые ступни шлёпают по полу, пока я поднималась по лестнице. Все встречные на спуске замедляли шаг, чтобы поглазеть. От этого я ускорилась — к большому неудовольствию тех, кто поднимался за мной.

— Эй, не спеши так, я наслаждаюсь, — услышала я за спиной, когда добралась до верха. — Чёрт, часто ли увидишь такое в институте?

От меня не ускользнуло, насколько открытой, должно быть, выглядит моя задница. Я чувствовала, как зад натягивает шорты сзади, а снизу по ягодицам тянет холодком. Надеюсь, когда-нибудь моя семья сумеет оценить, через что я ради них прохожу. Меня бы уже канонизировать пора.

— О, а вот и эта прелестная грушевидная попка опять.

Чёрт, это тот футболист, которого я видела на парковке на днях. Не обращай внимания, главное — добраться до шкафчика. Я еле открыла его — так нервничала, что с первого раза не вспомнила комбинацию. Открыв, я принялась как можно быстрее запихивать нужные учебники в рюкзак, стараясь стоять лицом к шкафчику, чтобы никто не разглядел переднюю часть моих шорт. Позади уже собралась небольшая толпа зевак, и когда мне пришлось слегка наклониться, укладывая книги, сзади раздалось дружное «у-у-у». Затем один из парней подошёл и встал рядом с моим шкафчиком.

— Привет, Аманда, — произнёс он с самоуверенным видом. — Должен сказать, тебе это очень идёт. Как насчёт того, чтобы попозже встретиться под трибунами футбольного поля?

Боже, как я ненавижу этого типа. Из тех, кто мнит себя невероятно крутым, хотя на деле — редкостный придурок, которого дружки только зря раззадоривают.

— Я этим не занимаюсь, — ответила я, закрывая дверцу шкафчика.

— Ага, конечно, — самодовольно усмехнулся он. — Просто ты ещё не была с правильным парнем. Я всё могу изменить.

— Мне нужно идти, — сказала я и попыталась обойти его, но он преградил путь.

— Аманда, ну давай же. Ты не даёшь мне шанса. Я на тебя уже давно глаз положил. По-моему, у нас с тобой могло бы получиться что-то по-настоящему классное.

— Пожалуйста, отойди.

Я уже начала всерьёз беспокоиться, что он так и будет ко мне приставать, когда вмешалась Стейси Ричардс, председатель студенческого совета.

— Эй, дебил, оставь девушку в покое, — сказала она парню. — Ей не хочется проводить время с таким неандертальцем, как ты и твои дружки.

— Ну привет, Стейси, — отозвался он. — Я подумал, раз Аманда у нас любит разгуливать в нижнем белье, может, ей понравится поездка на заднее сиденье моей машины.

— Это не бельё, а беговые шорты. У меня у самой такие есть. А твою машину я видела — сиденья требуют перетяжки.

— Тогда почему ты не носишь эти шорты, если они у тебя есть?

— У меня физкультура только позже, дятел. — Она схватила меня за руку. — Пошли на пару, Аманда.

Откуда она вообще взялась? За тот десяток с лишним лет, что я её знаю, у нас ни разу не было ничего, кроме мимолётных разговоров. И вот теперь, ни с того ни с сего, она спасает меня от какого-то перевозбуждённого самца.

— Господи, ну и мудак же он иногда, — сказала мне Стейси, когда мы направились обратно к лестнице. — Я решила вмешаться, потому что до него, похоже, не доходило.

— Спасибо, — с благодарностью ответила я; я была рада оказаться подальше от этого типа.

— Без проблем. Мы, девушки, должны держаться вместе. Ты сделала домашку к паре?

У нас обеих в эту пару была социология. На удивление, я действительно доделала задание прошлой ночью — нужно было отвлечься от мысли, что меня голой снимают в собственной спальне.

— Да, — ответила я.

— Круто. Сядешь со мной на паре, дашь глянуть? Просто хочу сверить со своим.

Она хочет сесть со мной? Обычно я сижу на задних рядах, а она — впереди и выслуживается перед преподавателем. И тут до меня дошло: это же та самая девушка, которую миссис Дэвис предлагала Эмили и СиДжею вместо меня. Без обид, но сейчас мне отчаянно хотелось бы, чтобы они выбрали её. Почему не выбрали? Она блондинка, загорелая, симпатичная, популярная — казалось бы, они должны были предпочесть кого-то вроде неё, а не такую, как я. Ничего не понимаю.

— Вот и пришли, — объявила она, когда мы добрались до аудитории. — Отлично, давай сядем впереди. — И она потянула меня к двум партам в первом ряду, прямо напротив входа.

Я не хочу здесь сидеть. Каждый проходящий мимо увидит меня. Не говоря уж о том, что и все в аудитории смогут меня разглядывать. Что она творит? И сиденья к тому же холодные. Усевшись, я скрестила ноги и продолжала запахивать толстовку. Ощущение от трения кожи бёдер было по-настоящему приятным — даже слишком. Кожа у меня теперь такая нежная и чувствительная, что от этого прикосновения я начала возбуждаться. Господи, только не это. Я быстро расцепила ноги и просто плотно сжала колени.

По мере того как народ заполнял аудиторию, каждый, проходя мимо, невольно оглядывался на меня во второй раз.

— Кстати, ты сегодня очень даже мило выглядишь, — шепнула мне Стейси. — Кого-то это, может, и шокирует, но они просто зажатые. У тебя красивое тело.

Почему она так добра ко мне? Наверное, надо быть благодарной — мало кто был по-настоящему добр ко мне в последние пару дней. Но всё равно странно. Чёрт, меня заводит даже то, что я просто держу ноги сжатыми. Но раздвинуть их я не могу. Господи, что эти двое со мной сделали?

Моя пара по социологии тянулась, казалось, целую вечность — но наконец закончилась. Всё это время я просидела, плотно сжав колени, пока преподаватель монотонно бубнил о классовой структуре Европы. Господи, до чего же я сейчас возбуждена — голова кружится. Надеюсь, никто не замечает. Я то и дело ловила на себе взгляды сидящих вокруг парней, разглядывающих мои ноги и задницу, да и преподаватель нет-нет да и посматривал мне на грудь. И как, спрашивается, тут вообще чему-то учиться? Я досидела до конца и ждала, пока все выйдут. Но каждый, проходя мимо, успевал меня как следует оглядеть. Стейси так и сидела рядом, ожидая вместе со мной.

— Садись со мной завтра снова, — приветливо попросила она. — Я подожду тебя у спортзала и прослежу, чтобы никто из парней к тебе не лез, как тот придурок. К тому же мне нравится, когда рядом кто-то сидит. Хоть не сплошные парни вокруг.

Мы что, теперь вроде как подружки? С чего это она вдруг так мной заинтересовалась? Она в этом замешана?

— Ты же придёшь на мою вечеринку в субботу? — спросила она.

— У тебя вечеринка? — растерянно переспросила я.

— Да. А ты не знала? Раз в воскресенье Хэллоуин, устраиваю костюмированную вечеринку в субботу. Ты приглашена, и я хочу, чтобы ты пришла.

— А кто там будет? — спросила я с любопытством, пытаясь понять, к чему она клонит.

— В основном мои друзья и те, кто в студсовете, может, ещё кое-кто. В общей сложности человек сто или около того.

У неё и правда может быть столько друзей. Но идея идти на её вечеринку мне не нравится — слишком много потенциальных катастроф. Да и кто знает, что СиДжей и Эмили запланировали на выходные. Хотелось бы, чтобы они разбились в автокатастрофе ещё до субботы.

— Посмотрим, — сказала я.

— Ну, если что-то наметится, постарайся отвертеться. Мне бы хотелось, чтобы ты пришла. Будет круто. Я собираюсь нарядиться французской горничной.

Готова спорить, в этом костюме она произведёт фурор. Я заметила, что в аудитории мы остались вдвоём — значит, пора вставать. Соски совсем затвердели, и я попыталась прикрыть их рукой. Но когда я поднялась, Стейси заметила, как туго на мне сидят шорты.

— Боже, эти шорты совсем не оставляют простора для воображения, а? — пошутила она. — Но зато в них куда удобнее на физкультуре. К тому же ты достаточно миленькая, чтобы тебе такое шло.

Господи, до чего же неловко. Такое чувство, будто моё тело теперь постоянно выставлено на всеобщий суд. И как будто этого мало — я ещё и возбуждена, а надо идти на следующую пару. Хоть к шкафчику заходить не надо.

— Увидимся завтра на паре, Аманда, — сказала Стейси, поднимаясь и выходя со мной в коридор. — Скажешь завтра, свободна ли в субботу. Ну, бывай.

До следующей аудитории пришлось идти медленно — из-за возбуждения. Коридоры снова были набиты студентами, и я невольно отмечала, как все вокруг тепло одеты. Ни на ком и близко не было столько голого тела, сколько на мне, — и от этого я чувствовала себя до ужаса обнажённой и выставленной напоказ. И вообще холодно — чувствую, как по открытой коже бегут мурашки. Похоже, витамины, которые приходится пить каждый день, всё-таки работают — я ещё не заболела, хоть я в последнее время столько торчу на холоде.

— Эй, Аманда, дам тебе доллар, если быстренько станцуешь мне на коленях.

Это что, девушка сказала? Господи, этот институт полон чудиков. Хотя кому я говорю — я же тут сама расхаживаю практически голая. Чёрт, до чего же хреново быть мной.

На паре по английскому я смогла сесть на заднем ряду — и за это была благодарна. Тут я могла хоть немного расслабиться и не так сильно сжимать ноги — чтобы тело чуть успокоилось. Сиденье, впрочем, всё равно было холодным, и мне пришлось растирать ноги, чтобы согреться. Надо же, до чего приятная у меня кожа на ощупь — надо остановиться, а то не замечу, как буду растирать себе ноги весь день.

— Помнишь, я рассказывала, что моя тётя видела на прошлой неделе голую девушку, которая разъезжала по городу? — спросила сидящая передо мной девушка у подруги.

— А, да, — кивнула та. — Ты говорила, твоя тётя спросила у неё, знает ли она, что голая.

— Ага, та самая. Короче, ещё одна моя тётя и её муж были на игре «Дакс» в эти выходные.

— Не знаешь, они выиграли?

— Выиграли, с перевесом в одно очко. Мой брат проиграл пятьдесят долларов — поставил на фору.

— Обломалс.

— Но в общем, моя тётя сказала, что на игре была девушка, которая устроила стрикинг.

— Стрикинг?

— Ну да, знаешь, когда бегают голышом по людному месту.

— Серьёзно?

— Да. Говорят, она сначала пробежала сквозь толпу...

— Сквозь толпу? Там же, наверное, куча народу была?

— Уйма. А потом она выбежала на поле, пробежала всё поле и вернулась обратно.

— Ничего себе. С ума сойти.

— И вот что забавно. Две мои тёти обсуждали это, и когда та, что была на игре, описала девушку, вторая сказала, что описание совпадает.

— Они думают, это одна и та же?

— Не знаю, но вроде бы у неё каштановые волосы и очень бледная кожа. Тётя, что была на игре, сказала, что у той девушки не было лобковых волос, а вторая тётя — что у той, которую видела она, — были.

— Тогда, может, это разные девушки.

Тут сидящая впереди девушка обернулась и уставилась на меня. Она окинула меня долгим взглядом и спросила:

— Аманда, ты была на «Дакс» в прошлые выходные?

— Нет, — быстро сказала я. — Я ненавижу футбол.

— Хм-м, — протянула она, поворачиваясь обратно к подруге. — Моя тётя, что была на игре, говорит, у кого-то есть её фотография, и тот обещал прислать ей копию. Посмотрим, может, это та же девушка, которую вторая тётя видела здесь за рулём.

— Круто, дай знать.

Они обе бросили на меня взгляд и ухмыльнулись, когда преподаватель начал пару. Чёрт, а что, если они увидят снимок и поймут, что та девушка, бегавшая голышом, — я? Господи, прошу, не допусти этого. Не знаю, сколько ещё я это выдержу, прежде чем свихнусь.

В животе уже начинало урчать, пока я нехотя брела по оживлённому коридору — мне предстояло ассистировать миссис Дэвис на её паре по основам здоровья. Вообще-то это время было моим обеденным перерывом, а с моим нынешним аппетитом перекусить сейчас было бы очень кстати.

— Глянь, Мисси, она всё ещё в этом ходит, — услышала я голос Данетт, когда проходила мимо. — И посмотри, как она сумку несёт. Ей будто стыдно за то, что она делает.

— Зато задницу не прикрывает. Светится, как светлячок.

Как же я устала от этих бесконечных насмешек. Просто не верится, что приходится всё это терпеть. Господи, и все вокруг выглядят такими уютно одетыми — как бы я хотела сейчас быть в своей одежде.

— Вот ты где, Аманда. Рада, что ты пришла сразу сюда.

Миссис Дэвис мягко завела меня в пустую аудиторию и заперла за нами дверь.

— Аманда, тебе удобно в этих шортах? — спросила она с любопытством. Я отнеслась к её вопросу с опаской, но решила ответить честно.

— Нет. Они мне немного малы.

И тут же поняла, что пожалею о своём ответе.

— Я так и думала. Раз уж ты приходишь в середине семестра — решила, что сегодня тебе достаточно просто посидеть за моим столом и проверить работы. А раз мой стол всё равно скроет тебя от посторонних глаз — может, снимешь эти шорты на время пары и дашь себе подышать?

О боже, она что, серьёзно? Сюда же вот-вот придут студенты. Не могу же я сидеть за столом с голым задом перед целой аудиторией. Даже если меня никто не видит — я-то буду знать, что сижу тут голая.

— Не стоит, миссис Дэвис...

— Пожалуйста, зови меня Гейл. По-моему, мы с тобой уже достаточно близко знакомы.

— Ладно. Гейл, не нужно, они вполне удобные.

— Ой, да брось. Я же знаю, что они тебе на размер малы. Просто отдай их мне, а после пары я верну. Не волнуйся, из-за моего стола тебя никто не увидит.

Она протянула руку и посмотрела так, что я поняла: это не обсуждается. Жаль, что она намного крупнее меня. Дрожа от нервов сильнее, чем когда-либо, я наклонилась, стянула шорты и отдала их Гейл. Она подошла к своему столу, отперла верхний ящик, достала небольшое полотенце и положила его на стул за столом, затем убрала мои шорты в ящик и заперла его.

— Иди садись, Аманда. Я уже приготовила тебе стопку работ для проверки — думаю, хватит занять тебя на всю пару. К тому же сегодня мы просто показываем фильм, так что ничего особенно сложного.

Ага, ничего сложного. Кроме того, что надо сосредоточиться на проверке, сидя как в ловушке посреди полной аудитории — и ни клочка одежды под столом. Я подошла, села на стул и забилась под стол как можно глубже, а Гейл тем временем отперла дверь. Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет, а ноги под столом непроизвольно подёргивались. И конечно, от всего этого там внизу стало мокро. Господи, я думала, никогда не буду мечтать снова надеть эти чёртовы шорты, — а сейчас отдала бы за них миллион.

Когда Гейл открыла дверь, группа студентов, ждавших снаружи, зашла и расселась по местам. Я старалась не смотреть на них, взяла первый лист из стопки и принялась проверять. В аудиторию продолжали заходить люди, но из-за грохота в ушах я не разбирала ни слова — может, оно и к лучшему. Я изо всех сил сосредоточилась на проверке и старалась не думать о ситуации, в которой оказалась. На какое-то время это помогло отвлечься. Проверив десять работ, я наконец осознала, что Гейл уже начала пару и вот-вот запустит фильм. Собравшись с духом, я подняла глаза на студентов. С виду — все первокурсники и второкурсники, парней и девушек примерно поровну. И тут заметила, как один из парней игриво высунул язык в мою сторону. Фу, мерзость. Я опустила взгляд и увидела, что моя толстовка распахнута, а соски просвечивают сквозь футболку. «Чёрт», — подумала я и запахнула её. Я всё это время убивалась из-за того, чего им не видно, — а сама тем временем устраивала шоу из того, что прекрасно видно. Чувствуя, как заливаюсь краской, я вернулась к проверке. Гейл включила фильм, подошла ко мне, наклонилась к самому уху и шепнула:

— Мне нужно быстро сбегать в спортзал позвонить. Постараюсь не задерживаться. Ты за главную, пока меня нет.

С этими словами она развернулась и вышла из аудитории.

О боже мой, она оставила меня здесь одну со всеми. Что, если кто-то начнёт безобразничать или задаст вопрос? Сердце забилось ещё чаще, я чувствовала, как нервная дрожь расходится по всему телу. Ситуация казалась мне даже хуже, чем на футбольном матче, — я чувствовала себя в ещё большей ловушке. Боже милостивый, помоги мне.

— Извините, — раздался голос парня с задних рядов. — Можно сделать погромче, пожалуйста?

— Кто-нибудь из вас пусть сделает, — резко ответила я. — У меня много работы.

Одна из девушек с первого ряда подошла к монитору и прибавила громкость. Но вместо того чтобы вернуться на место, она обошла стол, за которым я сидела, с дальней стороны и присела рядом со мной на корточки.

— Привет, — тихо сказала она. — Я Эмбер. Не хочу тебя смущать, но я видела сегодняшнее утреннее видео — как ты вчера давала обет в церкви.

— Мы с родителями каждое утро проводим молитвенную встречу в нашей церкви, и сегодня пастор показал то видео нашей небольшой группе — с твоим принесением обета, — приглушённо объяснила Эмбер, глядя мне прямо в глаза. — Это было одно из прекраснейших зрелищ, какие я видела в жизни. И я вовсе не восприняла твою наготу как порнографию — а ведь я из тех, кто считает, что люди должны прикрываться.

Не верила своим ушам. Должно быть, от такого стресса у меня начались галлюцинации. Я не хочу с этим разбираться сейчас — да и вообще никогда.

— Меня просто потрясла сама идея — принести обет стыда перед Богом в Его собственном доме, выставленной на всеобщее обозрение. Я бы назвала это кощунством. Но увидеть это вживую и разглядеть на твоём лице выражение полного смирения, когда ты произносила обеты, — тронуло меня до глубины души. Твоя вера ясно читается в твоих глазах.

Это был страх в моих глазах. В голове всё кружилось и смешивалось. Я чувствовала, как тяжесть всего, что со мной происходит, внезапно стала ещё намного невыносимее. При всём уважении к Господу — мне кажется, я и так несу достаточно бремени. Задабривать Его ревностных последователей за то, что меня насильно втянули во всё это, — это уже чересчур. И сейчас мне кажется, что Всемогущий слегка меня оставил.

— Я никому об этом не расскажу, но я бы очень хотела поговорить с тобой наедине в другой раз. Бог любит тебя и будет оберегать, пока ты выполняешь свою миссию по распространению Его слова. Я скоро с тобой свяжусь.

Она встала и вернулась на своё место. Садясь, она подарила мне широкую улыбку — на вид вполне искреннюю, но меня от неё всё равно передёрнуло. Должно быть, я просидела так несколько минут, оглушённая тем, что она мне сейчас сказала. Весь этот заговор, захвативший мою жизнь, начал принимать по-настоящему странный оборот, и после того, через что я прошла за последние несколько дней, слово «странный» я не употребляю легкомысленно. Связываться с религиозными фанатиками меня откровенно пугает: они так преданы своему делу, что не всегда думают о последствиях. А это порой оборачивается скверными решениями. Господи, хоть бы Гейл вернулась. Я заставила себя снова взяться за проверку — просто чтобы как-то пережить это испытание. Но ноги никак не переставали ёрзать, и от их непрестанного движения становилось ещё влажнее внизу, из-за чего сосредоточиться на работах было решительно невозможно. Я старалась не тереть бёдра друг о друга, чтобы не стало хуже, — но это почти не помогало. Сердце грохотало в голове без остановки, и всё вокруг наполнилось каким-то дурманящим маревом. Я мельком глянула на аудиторию — примерно половина смотрела на меня: кто с озадаченным видом, кто просто с любопытством, пока я продолжала краснеть. Господи, а ведь пара ещё и до середины не дошла.

С огромным трудом я одолела ещё несколько работ — хотя бы ради того, чтобы удержать над собой подобие контроля. Когда я закончила очередную, дверь открылась, и вошла одна из студенток-помощниц администрации.

— Аманда Джонсон здесь? — громко спросила она у присутствующих. Я едва не потеряла сознание, услышав своё имя, — каким-то чутьём я понимала, что ничего хорошего это не сулит. Эмбер указала на меня, и девушка подошла и вручила мне розовый бланк. О нет, вызов в деканат.

— Тебе нужно пройти со мной в деканат — там с тобой хотят поговорить.

Мне показалось, что у меня сейчас случится удар. Да ни за что — я не встану из-за этого стола.

— Я не могу уйти, пока не вернётся миссис Дэвис, — ответила я на автомате. — Она в своём кабинете, звонит по телефону.

— Ну, по пути заглянем и сообщим ей, что её аудитория осталась без присмотра. Мне велено привести тебя прямо сейчас.

А вот хрен тебе.

— Я обещала проверить эти работы. Может, ты сначала сходишь и скажешь миссис Дэвис, чтобы она вернулась? Так было бы гораздо проще.

Я хваталась за любое оправдание, какое только приходило в мою мечущуюся голову.

— Чего ты так переживаешь? Тут все ведут себя прилично. Думаю, они справятся несколько минут одни.

— Не тебе об этом судить, — я уже отчаянно цеплялась за соломинку. — Подобные решения может принимать только человек с полномочиями.

— Ты вообще в своём уме? Её кабинет по пути. Подумаешь, большое дело.

Да это сейчас самое большое дело в мире. Не думая, я дёрнула ящик, в котором лежали мои шорты, — в надежде, что он каким-то чудом откроется, — но он был заперт наглухо. Господи, за что ты так со мной? Если бы мне пришлось сейчас обнаружить, что под этим столом я голая, — не думаю, что я смогла бы когда-нибудь это пережить. Я уже начинаю сомневаться — не придётся ли мне отпустить отца в тюрьму, потому что я просто-напросто сойду с ума.

— Я не могу пойти, пока она не вернётся. Скажи им, что я приду, как только смогу.

— Что ты такая упрямая? Боишься, что миссис Дэвис на тебя разозлится, что ли? Я понимаю, она внушительная, но убивать-то она тебя не станет.

Как же я сейчас ненавижу эту девицу. Она просто невозможна.

— Я отсюда не уйду. Иди и скажи в деканате, что я не могу прийти, — я отвечаю за аудиторию.

Резкость моего тона слегка её огорошила, и она отступила на шаг.

— Ладно, как хочешь. Если ты так предана своему посту, что отказываешься идти в деканат, — что я могу поделать. Но не удивляйся, когда тебе там вправят мозги, если ты всё-таки туда доберёшься.

С этими словами она развернулась и вышла из аудитории. Облегчение от того, что я от неё избавилась, было невероятно приятным. Впервые с начала этой пары мой пульс начал замедляться, а не расти. Я просто опустила взгляд на стол и попыталась впитать это ощущение как можно полнее, стараясь не встречаться глазами с остальными — они только что наблюдали всю эту сцену. Вот если бы ещё и выход из всей этой ситуации нашёлся — было бы вообще супер. Но выхода не было. Мне оставалось лишь сидеть в ловушке за этим столом. Я снова бросила взгляд на Эмбер — она одарила меня очередной дружеской улыбкой. На этот раз доброта в её лице почему-то успокоила меня, а не встревожила. Что ж, буду брать, что дают. Не знаю только, как я всё это выдержу. Я на грани того, чтобы сорваться и разрыдаться. Но надо держать себя в руках — нельзя раскисать у всех на виду.

— Аманда Джонсон, — раздалось по громкой связи. — Вас просят подойти в деканат. Немедленно, пожалуйста. Это всё.

Я хочу убить себя. Как мне выпутаться из этого? Вся аудитория теперь смотрит на меня, ожидая, что я буду делать. Я уж точно не собираюсь вставать и показывать всем, что на мне ничего нет ниже пояса. Но люди в деканате будут и дальше привлекать ко мне внимание. Где, чёрт возьми, эта стерва-преподавательница? Она вообще слышала, как моё имя объявили по громкой связи?

— Эмбер, ты не могла бы сходить в кабинет миссис Дэвис и позвать её? — попросила я почти умоляюще, хотя изо всех сил старалась делать вид, что ничего не скрываю.

— Конечно, с радостью, — ответила она и вышла из аудитории. Может, не стоило мне так уж поспешно о ней судить. Прошло несколько долгих минут — она вернулась без Гейл.

— Её не было в кабинете, — сказала она. — Я нигде её не нашла. Не знаю, где она.

Чёрт её побери, где она? Мне нужно достать шорты из этого проклятого ящика, надеть их и положить конец этой пытке, которая всё никак не закончится.

— Аманда Джонсон, — снова заговорил голос по громкой связи. — Говорит представитель администрации. Просим вас немедленно подойти в деканат. Это всё.

И снова все взгляды на мне. Что мне делать? Придётся попросить кого-нибудь дать мне чем-то прикрыться. Уверена, эта новость моментально разлетится по всему институту. Именно этого я и пыталась избежать, когда всё это началось.

— Кажется, это значит, что ты можешь идти в деканат, — заметила одна из девушек таким тоном, будто сообщила мне нечто, до чего я сама бы не додумалась.

Вставать в таком виде я не собираюсь, но и чтобы деканат продолжал вызывать меня по громкой связи — тоже не хочу. Ясно, что Гейл не вернётся. Чёрт, чёрт, чёрт. И тут до меня дошло: можно обернуть вокруг пояса толстовку. Она, конечно, не очень большая и много не прикроет, — но, может, как раз достаточно, чтобы выйти отсюда, не сверкнув перед всеми половыми губами. Будет выглядеть странно, если я сниму толстовку и начну обматывать её вокруг себя под столом, прежде чем встать, — но в последнее время всё, что я делаю, выглядит странно. Я медленно стянула толстовку с плеч — вышло неловко, потому что ею я прикрывала затвердевшие соски, проступающие сквозь футболку. Ну, пусть теперь торчат как хотят. Оборачивая толстовку вокруг талии, я изо всех сил старалась оставаться прикрытой столом. Многие в аудитории смотрели на меня с недоумением — наверное, я и правда выглядела нелепо. Толстовка вроде обхватывает меня, но придётся придерживать её рукой: просто завязать рукава недостаточно — она слишком тесная и сразу развяжется, стоит мне сделать шаг. Господи, как же глупо я буду выглядеть — ещё глупее, чем обычно.

Я сделала очередной глубокий вдох и нехотя заставила себя встать, крепко держа толстовку, чтобы она не вырвалась из рук. Выражения лиц стали ещё более озадаченными, а на лицах парней при виде того, насколько я открыта, промелькнула далеко не одна ухмылка. Чувствуя, как тело горит от стыда, я прошла мимо вытаращенных глаз всей аудитории и вышла в пустой коридор. Не верится, что я дошла до такого — расхаживать по институтским коридорам в подобном виде. Я то и дело опускала взгляд, проверяя, всё ли прикрыто, пока медленно шла в деканат. Холодный воздух задувал под толстовку, и меня передёргивало, когда он касался мокрого места. Пол тоже был холодным, и босым ногам всё ещё было непривычно. Интересно, снимают ли это? Могли ли эти двое установить камеры в институте? Зная Эмили и СиДжея, возможно всё, — так что очень даже вероятно, что они прямо сейчас за мной наблюдают. Если бы я знала, где камера, я бы сейчас показала ей средний палец. Хорошо ещё, что коридор пустой, — будь здесь люди, я бы боялась, что кто-нибудь попытается сорвать с меня толстовку. С тем, как сегодня складывается день, это скорее закономерность, чем просто вероятность. Меня очень тревожило, кто ждёт меня в деканате и что они подумают о моём наряде. Надеюсь, мне не придётся ничего держать и нести — иначе толстовка точно спадёт. Не то первое впечатление, которое мне хотелось бы произвести. Господи, за что ты меня ненавидишь и чем я заслужила всё это?

Подойдя к деканату, я увидела троих человек, стоявших у центральной стойки. Никого из них я не знала — все средних лет, в костюмах и при галстуках. Осторожно открыв дверь свободной рукой, я подошла к стойке.

— Я Аманда Джонсон. Меня вызывали, — нервно сказала я женщине за стойкой. Краем глаза я заметила ту девушку, что приходила в аудиторию: она сидела за столом в углу, а при виде меня на её лице расплылось откровенное торжество.

— Да, Аманда. Эти трое джентльменов хотели с тобой поговорить, — ответила женщина, указывая на тех, кого я заметила раньше. Все трое озадаченно уставились на меня. Наверное, гадают, почему я так одета.

— Эм... вы Аманда Джонсон? — неуверенно спросил один.

— Да, — подтвердила я.

— Мне сказали, что девушка, с которой мы должны поговорить, — афроамериканского происхождения. Вы не похожи на афроамериканку.

— Я и не афроамериканка, — ответила я. — А в чём, собственно, дело?

— Речь о заявлении на поступление, которое заполнили и прислали нам. — Он достал из портфеля бумагу и посмотрел на неё. — А, погодите-ка. Нам нужна Аманда Джохансон, не Джонсон. Прошу прощения, кажется, мы вызвали не ту девушку.

Что? Меня вызвали сюда по ошибке? Да вы что, издеваетесь? Я попала в этот кошмар по ошибке? Бога нет.

— О боже. Нам очень жаль, Аманда, — произнесла женщина за стойкой. — Похоже, мы подняли шум на пустом месте. Можешь возвращаться на пару, а мы сейчас вызовем нужную Аманду.

Я не могла поверить. Крепко придерживая толстовку вокруг пояса, я вышла из деканата и направилась обратно по коридору. Весь этот кошмар — впустую. Да и где вообще носило Гейл всё это время? Она наверняка слышала, как моё имя объявляли по громкой связи, — просто хотела посмотреть, что я буду делать. Вот стерва. Чёрт, как же холодно в этом коридоре — и жрать охота. И штаны надеть, и свитер, и обувь. Когда я подошла к аудитории, из-за угла вышла Гейл и увидела меня.

— Боже мой, Аманда. Что ты тут делаешь в таком виде? — спросила она с деланным удивлением.

— Меня вызвали в деканат. Ты что, не слышала, как моё имя объявили по громкой связи?

— Нет. Боюсь, я была на улице, говорила по мобильному. А что случилось?

— Ничего. Вызвали не того человека.

Тут она громко расхохоталась. От её веселья по поводу моих злоключений стало ещё стыднее.

— Ах, бедняжка Аманда. Наверное, ужасно было пытаться придумать, что делать? Хотя, я смотрю, ты нашла решение. Должна сказать, выглядишь ты в таком виде нелепо.

Будь она проклята. Она ещё и издевается надо мной, хотя это она сама загнала меня в эту ситуацию. А потом она схватила толстовку, сорвала её с меня и вырвала у меня из рук. До меня не сразу дошло, что произошло. Она держала толстовку за спиной, пока я стояла посреди коридора с голым низом.

— Вот, так гораздо лучше, — произнесла она, оглядывая меня с ног до головы.

Я оцепенела от ужаса. Руки сами собой метнулись вниз, и я прижалась спиной к стене.

— Что ты сейчас чувствуешь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Пожалуйста, можно мне её обратно? — взмолилась я, лихорадочно озираясь по сторонам — не идёт ли кто.

— Ответь на вопрос, — отрезала она.

— Ужас, — ответила я. — Ужас, что кто-то увидит меня в таком виде.

— Но люди уже видели тебя в таком виде. Больше того — ты носила и меньше. Помнишь парк в субботу?

— Но это же институт, — ответила я, в страхе, что кто-то вот-вот появится. — Здесь меня знают. И вообще, те разы были просто отвратительны — как и сейчас.

— Ты считаешь своё тело уродливым?

— Что? — я начинала паниковать. — Кто-то сейчас появится, я знаю.

— Ты считаешь своё тело уродливым? Это простой вопрос.

— Я не считаю себя красавицей. И уж точно мне не по себе выставлять его напоказ перед всеми, как это происходит.

— Самое прекрасное, что Бог сотворил, — это женское тело. Ты, моя дорогая, — одно из лучших Его творений. Ты должна гордиться тем, что ты женщина.

Что она несёт? Какое отношение это вообще имеет к чему бы то ни было? Это что — феминистская вербовка? Хоть бы она просто отдала мне толстовку.

— Можно мне, пожалуйста, толстовку обратно? — взмолилась я снова. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я скажу — только отдай.

— Надо же, как мы готовы на всё ради того, что нам нужно. Теперь я понимаю, почему СиДжей и Эмили удалось втянуть тебя во всё это. Ты просто покорна по натуре. Знаешь что: если ты согласишься переехать ко мне и стать моей домработницей, я отдам тебе толстовку.

Что она сказала? Переехать к ней и быть её служанкой? Она что, только что это придумала?

— Кстати, эту идею девчонки уже одобрили. Им нужно только твоё согласие. Ну так что?

Я не могу жить с этой женщиной. Достаточно посмотреть, как она обходится со мной здесь, в институте, — дома будет только хуже. Но я понимала: ещё немного — и кто-нибудь обязательно появится и увидит меня в таком виде. К тому же я прекрасно знала, что моё согласие на самом-то деле и не требуется. Чёрт, они снова загнали меня в угол — я готова согласиться на что угодно.

— Да, — ответила я, глядя на неё в ожидании, когда она отдаст толстовку.

— И ты будешь усердно на меня работать и делать, что велят?

— Да. А разве я до сих пор этого не делала? Теперь, пожалуйста, отдай толстовку.

Она вытащила её из-за спины и протянула мне. Я быстро обернула её вокруг пояса, перевела дух и попыталась унять бешеный стук сердца. И тут из-за угла вышла Аманда Джохансон. Ох, как же вовремя. Проходя мимо, она окинула меня странным взглядом — но, думаю, он был бы куда более странным, пройди она минутой раньше.

— Прекрасно! — Гейл захлопала в ладоши от восторга. — С тех пор как мы с мужем разошлись, я совсем одна. Будет так славно, что рядом со мной теперь кто-то будет.

О господи, на что же я согласилась.