Я была вне себя от радости, когда взглянула в зеркало заднего вида и увидела, как город Юджин исчезает вдали позади нас. После почти двух полных суток в этом городе, проведённых практически всё время голышом, я не знала, смогу ли когда-нибудь снова там побывать, не вспоминая всё, что натворила. Пока мы уезжали, Эмили и СиДжей включили в DVD-системе машины запись моего проезда через окошко Макдоналдса. Оказывается, у них и в самом внедорожнике была камера, направленная на меня, — и они снова и снова прокручивали запись того, как менялись моё лицо и поза, на протяжении всего этого испытания.

— Боже, какая ты милая, когда нервничаешь, — проворковала с заднего сиденья Эмили. — И посмотри на свою славную киску — на ней ещё остались волосы.

— А как она краснеет, — добавила СиДжей. — И соски так твердеют. Каково это было, Эми?

— Это было ужасно, — выкрикнула я. — А вы заставили меня просто сидеть и позволять им меня разглядывать. Вы такие жестокие.

— Ну-ну, Аманда, — снисходительно протянула Эмили. — По записи же очевидно, что ты заведена. Должно быть, тебе это немного нравится.

— Нет, не нравится, — огрызнулась я. — Я не могу контролировать, как моё тело реагирует на экстремальные ситуации. Но мне ничего из этого не нравится — это был настоящий кошмар. А то, что вы заставили меня сделать в церкви, — хуже всего. Как вы могли заставить меня сделать такое?

— О, это было прекрасно, — с воодушевлением ответила Эмили. — В тот момент я так тобой гордилась. Ты — лучшее, что с нами когда-либо случалось. Та девушка, которую нам предлагала Гейл Дэвис, ни за что бы не справилась так же.

— Но это было так низко. Вы заставили меня принести обет стыда на коленях перед крестом во время церковной службы. Вы даже проповедника уговорили лгать ради вас.

— Старина пастор Райт. Он на всё пойдёт, лишь бы завлечь толпу в свою церковь, — ответила СиДжей.

— Вас вообще не тревожит, что вы переходите всякие границы? Не говоря уже о том, что рушите мне жизнь. У вас что, совсем нет сердца?

— Конечно, есть. Если бы не было — тебе пришлось бы трахаться со всеми в том отеле. Видит бог, за тебя предлагали немало. Но мы не хотим, чтобы тебя так портили.

Боже, до чего же спокойно они это говорят. Я только что сказала им, что они творят зло, — а им хоть бы что. Даже представить не могу, какими они бывают, когда и правда тревожатся. Наверное, по жилам у них течёт лёд.

— В общем, Аманда, — начала Эмили. — Ты так хорошо проявила себя в этой поездке, что завтра утром можешь надеть в институт всё, что захочешь. Конечно, от твоей одежды мало что осталось на выбор, но уверена — ты будешь рада прикрыться хоть чем-нибудь.

— А сегодня ночью можешь спать внутри, в собственной постели, под одеялом, — добавила СиДжей.

— Точно. Мы очень тобой довольны, Аманда. Продолжай в том же духе — и твоего отца ждут долгие годы свободы.

Может, пусть сам и расхлёбывает. Но я не могу так поступить с мамой. Лучше бы ему начать относиться к ней по-доброму. Пока мы ехали, на экране продолжали крутиться записи моих похождений.

Было около трёх часов, когда мы свернули на подъездную дорожку моего дома. Машины матери и отца стояли перед нами — значит, оба были дома.

— Пожалуйста, не заставляйте меня заходить в таком виде, — взмолилась я, гадая, что они задумали.

— Ну конечно нет, — ответила Эмили. — Я пока не хочу их спугнуть. Вот, надень это.

Она протянула мне блестящие золотистые трусики и зелёную футболку «Орегон Дакс», доходившую мне до талии.

— И это всё? — спросила я, надеясь на большее.

— Ага. Но если не хочешь — можешь идти как есть.

— А что мне им сказать, когда они спросят, почему я в одной футболке и трусиках?

— Мы об этом позаботимся. А теперь выходим — я уже достаточно насиделась в этом кресле.

Пока они выбирались из машины, я быстро натянула трусики — первое нижнее бельё за двое суток, — а затем футболку. Носить их было приятно, но я всё равно чувствовала себя до крайности неловко из-за того, как в них выглядела. Футболка облегала очень плотно: соски выпирали сквозь буквы O и N логотипа «Орегон», а сама она доходила лишь до середины живота. Чтобы скрыть блестящие золотистые трусики, приходилось придерживать низ футболки, отчего ткань ещё сильнее натягивалась на груди. Боже, да ещё эти трусики выставляют меня полной дурой — и притягивают взгляды туда, вниз.

— Вылезай, Аманда, пойдём поздороваемся с родителями, — скомандовала Эмили, открывая мне дверь.

Я была так счастлива увидеть свой дом. Для меня это было самым отрадным зрелищем. Хотя я всё ещё нервничала из-за того, что придётся предстать перед родителями в виде какой-то шлюшки, я радовалась, что не голая. Всё равно будет неловко. Не успели мы подойти к боковой двери, как из дома выскочила мама нас встречать.

— Привет, девочки! Я так рада, что вы благополучно добрались, — весело пропищала она. — Дорога нормально прошла?

— Нормально, — ответила ей СиДжей. — Немного воскресных пробок, ничего страшного.

— Ну, Аманда, — произнесла мама, оглядев мой вид. — Смотришься так, будто хорошо провела время. А где твои штаны?

— Она как раз побрила ноги перед нашим возвращением, — вмешалась Эмили, — и воспользовалась нашим лосьоном, а ему нужно время, чтобы подействовать.

— Ух ты, никогда не видела твои ноги такими сияющими. Должно быть, мощный лосьон.

— Очень дорогой. И на ощупь они такие гладкие. Вот, потрогайте.

Эмили потянулась, взяла мамину руку и принялась водить ею по моей ноге. Мне это было совсем неприятно.

— Боже мой, это чудесно на ощупь, — провозгласила мама. — Как детская кожа.

— Мам, перестань, — выпалила я, отталкивая их руки.

— Прости, милая, просто они как шёлк. Я хочу себе такого лосьона.

— Ну, он уже закончился, — сказала ей СиДжей. — Нашей девочке досталось последнее.

— Ну, тебе, наверное, холодно, Аманда. Девочки, проходите в дом.

Мы вошли в кухню, и я услышала, как из соседней комнаты отец орёт на телевизор.

— Там твой отец смотрит «Сихокс», — пояснила мама. — В какой-то момент они вели с разрывом в двадцать очков, но, похоже, всё растеряли. Когда я последний раз смотрела, счёт был равный.

— Чёрт побери! — орал отец оттуда. — Да прикройте вы хоть кого-нибудь!

— Он так же вёл себя и вчера, когда смотрел игру «Дакс». Хотя они выиграли, всё равно был недоволен. Жаловался, что должны были выиграть с большим отрывом.

От этого СиДжей захихикала и шепнула мне: «„Дакс“ вчера не покрыли фору». Мне хотелось пойти туда, опрокинуть телевизор и запустить им в него. Из-за него моя жизнь мне больше не принадлежит.

— Девочки, вам было весело? — спросила мама.

— О да. Мы вчера были на той самой игре «Дакс», — ответила Эмили. — Купили Аманде вот эту футболку, что сейчас на ней. Хорошо сидит, правда?

— Да, хорошо. Должна сказать, это новый образ для моей дочери. Обычно она одевается так мешковато.

— Знаю. Она не понимает, какая она горячая. Мы пытаемся понемногу менять её привычки в одежде.

— Ну, она всегда была такой стеснительной. Даже маленькая — пряталась за меня, когда кто-нибудь к нам подходил.

— Мама! — воскликнула я, раздражённая тем, что она им всё рассказывает.

— Она стеснительная, — продолжила Эмили. — Но это ничего. Миру нужны застенчивые люди. Если бы все тихони были такими классными, как Аманда, я бы хотела, чтобы все стали такими. — С этими словами она мне подмигнула.

— Эми и правда лапочка, — добавила СиДжей, подошла и обняла меня. Отпуская, она задрала мою футболку до середины живота, обнажив трусики. Обе захихикали, а через минуту к ним присоединилась и мама.

— Золотишко в этих самых трусиках, — пошутила Эмили, и они захихикали ещё громче.

— Мама, — обратилась я к ней, раздражённая тем, что она смеётся надо мной.

— Ох, милая. Так подружки всегда друг с другом. Я раньше точно так же вела себя с подругами.

И снова мама не помогает. Она слишком счастлива, что у меня наконец появились друзья. Если бы она только знала, что эти двое — последние, кого можно назвать подругами.

— Да, и мы все ещё долго будем подружками нашей Аманды, — провозгласила Эмили и щёлкнула резинкой моих трусиков, отчего я подпрыгнула.

— Я бы с ней так весь день играла, — сказала СиДжей и принялась щекотать меня под футболкой. На моё несчастье, я очень щекотливая. Помимо воли я начала безудержно хохотать, и вскоре она уже щекотала меня обеими руками.

— Перестань, — взмолилась я сквозь смех.

Я смеялась так сильно, что вскоре уже каталась по полу, дрыгая ногами, а СиДжей стояла надо мной и продолжала щекотать живот. Я прекрасно осознавала, что футболка задралась и низ моей груди вот-вот вывалится наружу.

— Пожалуйста, хватит, — взмолилась я снова. — Её щекотка была такой сильной, что я боялась описаться.

— Скажи: «СиДжей — моя богиня», — потребовала СиДжей.

— Что? — отозвалась я, несмотря на смех.

— Скажи, что СиДжей — твоя богиня, и я перестану тебя щекотать.

Господи, хоть бы мама вмешалась. Она просто стоит и позволяет ей это делать. Даже смеётся.

— СиДжей — моя... ха-ха... СиДжей — моя богиня, — выдавила я из себя.

— И Эми тоже?

— Д... ха... да.

Наконец она перестала меня щекотать и помогла подняться. Лицо моё пылало от стыда — мама видела, как я в одном белье извивалась на полу. Почему она не помогла мне? Наверное, думает, что эти двое идут мне на пользу.

— Ох уж эти девочки, — сказала мама, качая головой. — Некоторые вещи никогда не меняются.

Дверь в гостиную распахнулась, и вошёл отец с раздражённым видом.

— Что за чёрт здесь творится? — прогремел его голос.

— Аманда вернулась, и её подруги над ней подшучивают, — с улыбкой ответила мама. Выражение лица отца смягчилось, когда он увидел СиДжей и Эмили.

— О, и снова здравствуйте, дамы, — вежливо произнёс он.

— Здравствуйте, мистер Джонсон, — ответили обе.

— Вы обе прекрасно выглядите. Аманда? А ты почему без штанов?

— Она только что побрила ноги, — опять ответила за меня мама, — и воспользовалась каким-то лосьоном, которому нужно время, чтобы впитаться.

— То есть обязательно быть в нижнем белье? Ты так сюда и ехала?

— Мы нигде не останавливались, мистер Джонсон, — ответила за меня Эмили. — И с ней в машине были только мы.

— Всё равно неправильно, чтобы молодая девушка разъезжала в одном белье.

Мне хотелось его убить. Это из-за тебя я стою здесь в одной футболке и трусиках — которые я, кстати, даже не надевала по дороге сюда. Домой я ехала голой.

— Только не делай из этого привычку, милая, — сказал он мне со строгим видом. Говорит так, будто у меня есть выбор. — Пойду досмотрю игру. «Сихокс» снова впереди на три очка, — с этими словами он развернулся и вышел из кухни.

— Ничего страшного, Аманда, — успокаивающе сказала мама. — Твой папа просто не хочет, чтобы с тобой что-то случилось. Я уверена, всё было нормально.

Ну, вообще-то нормально не было. Но приятно, что мама мне доверяет.

— Пойдём поболтаем немного у Аманды в комнате, — сказала Эмили, беря меня за руку. — А потом закажем пиццу. С нас причитается.

— О, вам не обязательно, — возразила мама.

— Ну пожалуйста, миссис Джонсон, с удовольствием. Дайте нам немного побыть с ней, а об остальном мы позаботимся.

Втроём мы поднялись в мою спальню. При виде кровати мне нестерпимо захотелось нырнуть под одеяло — такой манящей она мне показалась. СиДжей закрыла за нами дверь и заперла её.

— По-моему, прошло неплохо, — сказала СиДжей и хихикнула. — Вижу, твой папаша продолжает спускать деньги на футбол.

— И на тебя наезжать, — добавила Эмили. — Твой старик — тот ещё фрукт.

— А вот мама нас точно любит. Ей понравилось, как я тебя щекотала. Очень забавно вышло. Надо будет как-нибудь повторить.

Она сделала выпад в мою сторону с растопыренными пальцами, словно собираясь снова меня щекотать. Когда я отпрыгнула, она остановилась и расхохоталась.

— Развела тебя, — смеялась она.

— Ладно. Думаю, мы достаточно повеселились, — Эмили взяла меня за руку и усадила на кровать. — Теперь после пиццы мы уедем. Одежду, что сейчас на тебе, можешь оставить — вместе с той, что дали на днях. Когда мы уйдём, ты вернёшься сюда, разденешься и будешь делать уроки или что угодно до отбоя в десять. Не прикрывайся — если помнишь, здесь, в комнате, камера, и тебя будут снимать. Спать ляжешь голой, но под одеялом — пожалуйста. Утром наденешь что хочешь из тех лохмотьев, что у тебя остались, — но не забудь первым делом встретиться с миссис Дэвис, как только придёшь в институт. — Она наклонилась, заглянув мне прямо в глаза. — Всё, что она скажет, ты сделаешь. Пока ты в институте, ты подчиняешься ей. Но помни — она отвечает перед нами, так что любое её указание мы уже одобрили. — Она положила руку мне на колено. — Мы тебя любим. Знаю, ты не веришь, но это так. Знаю, ты заставишь нас гордиться. Мы будем за тобой наблюдать.

— Круто, — воскликнула СиДжей, когда Эмили закончила. — Давайте закажем пожрать. Время ужина с семейством Джонсонов.

— И давай выясним, выиграли «Сихокс» или нет, — добавила Эмили. — А ты, Аманда, посиди пока здесь, передохни — только не засиживайся.

Когда они вышли из моей комнаты, я уронила голову на подушку и закинула ноги на край кровати. Завтрашний день меня совсем не радует.

Движение сегодня утром было плотным — как-никак понедельник. Я остановилась на светофоре и воспользовалась моментом, чтобы насладиться ощущением: я наконец полностью одета. Я встала чуть раньше обычного — как раз чтобы надеть что-то нормальное. Если не считать тех ужасных нарядов, что мне выдали Эм и СиДжей, выбирать, по сути, было не из чего. Две пары длинных брюк, два комплекта лифчиков и трусиков, футболка, свитер, толстовка и три пары носков. Туфли они мне тоже оставили. Всё остальное висит на вешалке в «Гудвилле». Когда я надела выбранный комплект, меня внезапно захлестнуло чувство защищённости — я больше не ощущала себя выставленной напоказ. Натянув толстовку через голову, я обхватила грудь руками и с облегчением выдохнула. Я с полудня пятницы ждала, когда снова смогу так одеться, — и теперь вовсе не спешила снова раздеваться.

Загорелся зелёный. Как ни хотелось продлить это мгновение, я убрала ногу с тормоза и тронулась. Я стала вспоминать, как мы все вместе ели пиццу прошлым вечером и отец жаловался, что «Сихокс» проиграли в овертайме. Страшно представить, сколько денег он на этом матче проиграл. Не могла поверить, когда Эмили подарила моим родителям два билета на игру «Сихокс» в Сиэтле на следующей неделе, — отец принял подарок с чрезмерным восторгом. Господи, как же меня бесит, что эти двое так легко покупают расположение моих родителей. Мама считает, что они идут мне на пользу, а папа — что они просто горячие штучки. Родители у меня наивные. Я подъехала к повороту, ведущему к моему институту. Меня ждала встреча с миссис Дэвис, моей преподавательницей физкультуры, и я не особо спешила. Понятия не имела, о чём эта женщина вообще хочет со мной говорить.

Я медленно шла по коридору к спортзалу. Вокруг болтали студенты, кто-то рылся в шкафчиках, доставая учебники. Я до жути завидовала каждому из них — за то, что им не приходится быть на моём месте; с радостью поменялась бы с кем угодно. Дойдя до входа в женскую раздевалку, я глубоко вздохнула. Зашла внутрь и направилась к кабинету миссис Дэвис — он находился сразу перед основным помещением раздевалки. Я постучалась.

— Войдите, — донёсся из кабинета голос миссис Дэвис.

Я открыла дверь и вошла. Миссис Дэвис сидела за столом и разглядывала какие-то снимки.

— Аманда. Заходи-заходи, — поприветствовала она меня с улыбкой. — Закрой за собой дверь и запри её, пожалуйста.

Выполнив просьбу, я заметила, что все шторы на окнах у неё задёрнуты. Видимо, разговор будет не для посторонних ушей.

— Аманда, будь добра, встань вон туда, — она указала на угол перед своим столом. — Я как раз просматривала кое-какие твои фотографии, которые мне прислала по почте Эмили. Парочку я распечатала. Взгляни.

Она протянула мне три глянцевых снимка, сделанных в выходные. На первом я спускалась по лестнице на игре «Дакс». Солнце заливало меня, освещая всё тело. По моему лицу было видно, что я стараюсь от кого-то отвернуться. На следующем снимке я иду по парку, а мимо проезжает велосипедист. На его лице отчётливо видна ухмылка, пока он разглядывает меня, — а я опять пытаюсь спрятать лицо. Последний кадр — я стою на парковке отеля в тот вечер, когда мы туда приехали. Хотя было темно, всё равно легко угадывалось, что это я, — и каждая часть тела была отчётливо видна. Меня затошнило.

— Качество съёмки и правда отличное, — продолжила миссис Дэвис. — До сих пор поражаюсь, что на этих снимках — ты. Такие сексуальные. На одном у тебя даже ещё остались лобковые волосы.

Она забрала у меня снимки, ещё раз их оглядела, а затем убрала в ящик стола и заперла его.

— Итак, Аманда. Перейдём к делу. — Она вынула из другого ящика лист бумаги и поднесла его к глазам. — Я просматривала твоё расписание и заметила, что в этом семестре ты берёшь слишком много факультативов. В общем, было решено, что для тебя это не лучший вариант, — так что я взяла на себя смелость поменять тебе расписание. Понимаю, что семестр идёт уже несколько недель, но с теми правками, что я внесла, думаю, проблем у тебя не возникнет.

О чём это она? Она просто взяла и изменила моё расписание — запросто, вот так? Я и не знала, что так вообще можно. И что же она мне там напридумывала?

— Теперь первой парой ты будешь моей помощницей на утренней физкультуре. Эмили и СиДжей не хотят, чтобы ты делала что-то, от чего могут остаться синяки или ты получишь травму, так что будешь моей помощницей. Станешь проводить разминку и помогать расставлять инвентарь. Я решила, что шкафчика в раздевалке у тебя больше не будет — переодеваться отныне будешь здесь. Твой спортивный шкафчик я уже распорядилась опустошить, а вещи отдать в стирку. СиДжей завезла тебе кое-какую новую форму для занятий. Почему бы тебе не раздеться и не примерить?

Да вы издеваетесь. Мне теперь переодеваться здесь, у неё на глазах. И вдобавок я теперь её помощница. А мне так нравилось, когда первой парой была самоподготовка, — отличная возможность нагнать домашние задания и стряхнуть остатки недосыпа. Чёрт. Миссис Дэвис вытащила пару кед, короткие носки, спортивный лифчик, тёмно-синюю укороченную футболку и совсем крошечные нежно-голубые обтягивающие беговые шорты. Они были ещё откровеннее тех, в которых мне пришлось ходить на физкультуру на прошлой неделе. Такое носят спринтеры на стометровке. Чёрт, не хочу я это надевать.

— Аманда, у нас не всё утро впереди. Давай, переодевайся.

Она не сводила с меня глаз всё время, пока я раздевалась. Я боялась, что она ещё выставит мне за это отметку или что-то в этом роде. Господи, какая же мерзость.

— Дай-ка взглянуть на тебя, прежде чем оденешься. — Она принялась разглядывать меня, пока я стояла перед ней. Колени дрожали под её пристальным взглядом.

— Кожа у тебя и правда ухоженная. До сих пор не верится, что они тебя там побрили. Выглядишь как непослушная девчонка.

Мне стало ужасно стыдно от этих последних слов. Я знала, что я хороший человек, но слышать такое, пока тебя разглядывают голой, — не слишком-то обнадёживает. Затем она, похоже, осталась довольна увиденным и протянула мне идиотскую спортивную форму. Топ сидел очень плотно и заканчивался на пару сантиметров выше пупка. Шорты обтягивали до невозможности, и, к моему ужасу, сквозь них проступали очертания вагины. Я как-то слышала, как девчонки называли это «верблюжьей лапой». О господи, это так заметно. Мне что, вот так выходить в зал и стоять перед всеми?

— Выглядит идеально, — заметила миссис Дэвис. — Столько твоей красивой кожи на виду. Думаю, они останутся очень довольны. Так, остальные вещи оставь у меня на столе. И рюкзак можешь оставить здесь. — Она посмотрела мне прямо в глаза через стол. — Я и правда получу от этого удовольствие. Давно я не чувствовала такого прилива сил. Мы с тобой теперь будем проводить много времени вместе.

Она встала, подошла к двери и отперла её.

— Пойдём, пора начинать, Аманда.

Я осторожно вышла вслед за миссис Дэвис в спортзал. К счастью, внутри пока никого не было — но я знала, что это ненадолго. Господи, до чего же я чувствую себя голой в этих шортах — они просто впиваются в тело. Футболка тоже тесновата. Пришлось стянуть волосы в хвостик, чтобы не лезли в лицо на разминке. Чёрт, разминка — чуть не забыла. На прошлой неделе на физкультуре я хотя бы могла встать в заднем ряду и хоть как-то спрятаться, но если я теперь помощница миссис Дэвис — придётся выйти вперёд и стоять лицом ко всей группе. Боже, как я тосковала по своим спортивным штанам.

— Почему бы тебе не пробежать несколько кругов по залу, пока не началась пара? — распорядилась миссис Дэвис. — Разогреешься заодно.

Я нехотя начала медленно трусить по спортзалу. Бежать слишком быстро я боялась — шорты и так едва держались, а при резком движении и вовсе могли задраться. Мне и без того было в них чертовски неудобно. Через несколько минут в зал стали заходить студенты — небольшими группками. Мой бег тут же приковал всеобщее внимание, и у некоторых отвисли челюсти при виде меня. Господи, даже думать не хотелось, как я, должно быть, выглядела. Шорты настолько узкие, что я чувствовала, как моя задница пытается вырваться из них при каждом движении.

— Ну привет, — бросил один из парней, когда я пробегала мимо. — Вот это я понимаю — отличное начало дня.

— О боже мой. Мисси, глянь, во что она вырядилась, — выпалила одна из девчонок, указывая на меня подруге. — И когда это она вообще оказалась в нашей группе?

— Боже, Данетт, у неё там всё видно, — отозвалась подруга. — Такое ощущение, что её киска сейчас прогрызёт себе путь наружу.

О господи, как же унизительно было это слышать. Я пыталась убедить себя, что я хотя бы не голая, но особой защищённости от этого не чувствовала. Хоть бы эта пара поскорее закончилась.

— Так, народ, начинаем, — объявила миссис Дэвис, и все разошлись по своим местам в строю. — Аманда присоединяется к нашей группе в качестве моей новой ассистентки и пробудет с нами до конца семестра.

Я встала рядом с миссис Дэвис, пока она продолжала обращаться к группе. Ухмылки на лицах студентов, разглядывавших меня, заставляли чувствовать себя очень неуютно. Многие девчонки в группе тихо хихикали, а многие парни откровенно пялились мне в пах. Такое чувство, что я теперь постоянно выставлена напоказ.

— Итак, разминка, — скомандовала миссис Дэвис. — Начнём с растяжки. Все расставьте ноги и поднимите руки над головой.

Когда я подняла руки, футболка задралась. К счастью, под ней был спортивный топ.

— Теперь наклоняемся и касаемся пальцев ног.

Я испугалась, что шорты порвутся, настолько они были тесные. Не порвались — но когда я выпрямилась, они глубоко врезались мне в ягодицы.

— Теперь тянемся в сторону, и когда полностью вытянулись — тянемся в другую.

Все взгляды были прикованы ко мне, пока мы это делали. Многие парни просто улыбались, глядя, как изгибаются мои бёдра при растяжке, — похоже, я устраивала им неплохое шоу.

— Теперь двадцать прыжков «ноги врозь — руки вверх». Стараемся не сбиваться с ритма.

О господи, только не прыжки. Это слишком напомнило мне фотосессию в холле отеля. Пока я прыгала, шорты тёрлись о клитор, и я, к своему стыду, снова начала возбуждаться. В зале почти никто и не пытался попадать в такт — все были слишком отвлечены. Впрочем, миссис Дэвис это, судя по всему, ничуть не беспокоило — она просто позволяла им глазеть.

— Теперь ещё двадцать, но на этот раз — подъёмы коленей вместо прыжков.

Чёрт, только не подъёмы коленей. От них моя «верблюжья лапка» станет ещё заметнее. Несколько девчонок уже откровенно смеялись над моим положением. Я чувствовала, как моё лицо краснеет с каждым подъёмом колена.

— Аманда, поднимай колени выше, — обратилась ко мне миссис Дэвис. — Ноги должны быть полностью выпрямлены.

Господи, да я, наверное, выгляжу как Кристина Агилера в том её похабном клипе, где она без конца сверкала всем подряд. Пара парней с трудом поднимали ноги, не в силах отвести от меня глаз. Свиньи.

— А теперь ложимся на спину и делаем велосипед. Смотрите на Аманду, чтобы держать темп.

О боже, сейчас все будут пялиться на мою задницу, пока я делаю эти движения ногами. Она и без того норовила вырваться из этих шорт. Да и лежать на спине вот так — не слишком-то удобно. Я старалась не думать о том, как выгляжу, пока перебирала ногами, будто крутила педали.

— Я бы на таком велике прокатился, — буркнул кто-то у меня за спиной. Если миссис Дэвис и услышала, то виду не подала. Мы делали это упражнение, казалось, целую вечность.

— Так, теперь перестаём крутить и просто стараемся удержать ноги на весу как можно дольше.

Она делает это нарочно. Сама же говорила, что получит от этого удовольствие, — и, похоже, наслаждается на полную. Остальные, кажется, тоже наслаждались моими мучениями. Я слышала, как из рядов студентов, наблюдавших за мной, доносились смешки. От этого положения вся кровь прилила мне к голове, и она пошла кругом.

— Теперь садимся, вытягиваем одну ногу вперёд, другую поджимаем под себя и тянемся к стопе.

Когда я села, у меня закружилась голова. В промежности всё натянулось, пока я укладывала ноги как велели, и тёрлась о пол, когда я тянулась к стопе. Сквозь шорты я чувствовала жёсткость пола, и это только усиливало возбуждение.

— Теперь меняем ноги.

От этого стало ещё хуже. Хотелось встать, пока всё не стало совсем уж позорно. С задних рядов доносилось ещё больше девчачьего хихиканья — они, должно быть, поняли, что со мной делает эта поза.

— Так, теперь встаём и встряхиваемся. Через минуту начнём баскетбольные упражнения.

Когда я встала, то заметила, что шорты полностью врезались в ягодицы, и мне пришлось вытягивать их и поправлять прямо у всех на глазах, что вызвало ещё больше веселья у толпы. А от всей этой дополнительной растяжки у меня разболелись ноги и бёдра. Просто замечательно.

После разминки миссис Дэвис велела мне выкатить тележку с баскетбольными мячами, и все выстроились для отработки бросков. В мои обязанности входило подбирать мячи после бросков и возвращать их на тележку, и я уверена, что некоторые нарочно мазали мимо кольца, чтобы мне пришлось бежать дальше за укатившимися мячами. Так продолжалось всю пару, и каждый, казалось, не упускал случая отпустить в мой адрес какую-нибудь реплику. Многие повторялись — так что мне пришлось вытерпеть «наклонись и улыбнись» и «по-моему, это не ты носишь эти шорты, а они носят тебя» далеко не по одному разу. Когда пару отпустили переодеваться, один из парней моего возраста подошёл ко мне.

— Привет, Аманда, — сказал он приветливым тоном. — Я просто хотел сказать — понятия не имел, какая ты симпатичная. Какие планы на сегодня?

О господи. Ну да, конечно. Теперь, после того как меня выставили напоказ практически в нижнем белье, этот парень вдруг разглядел во мне привлекательность. К тому же он беззастенчиво скользил по мне взглядом, пока говорил.

— Извини, я сегодня занята, — ответила я и попыталась пройти мимо него, но он преградил мне путь.

— Ну тогда, может, на неделе как-нибудь. Будет весело.

Он явно не собирался так легко сдаваться. А я всего лишь хотела убраться отсюда и желательно одеться.

— Извини, прямо сейчас я ничего не могу планировать. Я очень занята, — сказала я ему, надеясь, что это заставит его отстать.

— А что, у тебя такая бурная светская жизнь? Я никогда не видел тебя ни с кем в компании. Чем же это ты так сильно занята?

Мне стало очень не по себе от его тона. Похоже, ему не нравилась сама мысль, что я могу быть не заинтересована. В этот момент к нам подошла миссис Дэвис.

— Что-то не так? — спросила она, сурово взглянув на парня.

— Нет, миссис Дэвис, — ответил он. — Я просто пытался поговорить с Амандой.

— По-моему, тебе пора в душ и переодеваться, молодой человек, и перестать ей докучать. Если я узнаю, что ты или кто-то ещё доставляет ей неприятности, будете иметь дело со мной.

Это, кажется, привело его в чувство — миссис Дэвис была покрупнее его.

— Я и не пытался ей докучать, просто хотел кое о чём спросить. Извините, что так вышло, — он развернулся и пошёл в сторону мужской раздевалки.

— Теперь тебе часто будет такое перепадать, Аманда, — сказала миссис Дэвис, когда спортзал опустел. — Парни будут думать, что могут тебя заполучить. Но мне сказали, что тебе запрещено ходить на свидания, — так что придётся проследить, чтобы никто не подкатывал.

От того, каким тоном она это произнесла, у меня по спине пробежал холодок. Я представила себя выставленной под стеклом — смотреть можно, трогать нельзя. А я вообще-то надеялась когда-нибудь расстаться с девственностью — хранить её вечно я не планировала. Но, видимо, пока придётся поберечь, хочу я того или нет.

Убрав все мячи обратно на тележку, я пошла за миссис Дэвис в её кабинет. Она села за стол и достала тот самый лист бумаги, что показывала раньше.

— Вот остальное твоё новое расписание. Вторая и третья пары — без изменений: это обязательные предметы. А вот четвёртой парой, где у тебя раньше был обед, ты теперь будешь моей ассистенткой на моих занятиях по здоровому образу жизни. Будешь раздавать материалы и всё такое.

Мне теперь ещё и на второй её паре ассистировать? Я не хочу проводить с ней столько времени.

— Пятой парой у тебя обед. Есть будешь теперь здесь, в институте, а не за пределами кампуса. Мне нужно, чтобы ты всегда была на виду. Потом шестой парой — студенческая практика: ты получаешь зачётные баллы за работу в это время. Раз у меня в эти часы окно, я буду подыскивать тебе занятия — или людей, на которых ты их будешь выполнять.

Практика? О господи, кто знает, что она заставит меня делать. Точнее — что СиДжей и Эмили заставят её заставить меня делать.

— А седьмой парой ты снова будешь моей ассистенткой на последней в день физкультуре, — она отложила лист и посмотрела на меня. — Как видишь, теперь мы с тобой будем проводить вместе почти весь день. Я лично этому очень рада. Думаю, это будет полезный опыт для нас обеих — и, кроме того, очень весело. А теперь мне нужно, чтобы ты разделась и сходила в душ. Когда вернёшься, у меня для тебя будут полотенца.

Она откинулась в кресле и стала ждать, когда я разденусь. Она смотрела на меня, пока я снимала кеды, носки, а потом футболку. Она велела мне пока положить всё на шкаф с документами, а затем приказала раздеться до конца. Потом она отправила меня в душ, и я вышла из её кабинета и направилась через раздевалку. Большинство девчонок уже помылись и почти оделись, когда я проходила мимо. Очень скоро кто-то заметил во мне неладное.

— Ого, она побрилась, — выпалил кто-то. — Совсем всё сбрила.

Меня захлестнуло смущение. Пока новые возгласы нарастали, я поспешила в душевую и встала под воду, чтобы заглушить их голоса. Теперь, наверное, разлетится слух, что у меня там всё гладко. Почему все поднимают такую шумиху из-за подобных вещей? До чего же люди мелочны. Я мылась несколько минут, надеясь, что большинство девчонок разойдутся по парам до того, как я выйду. К тому же тёплая вода приятно успокаивала ноющие мышцы. Когда я нехотя закончила, то вышла из душевой — и там меня уже поджидала группа из четырёх девчонок с нашей пары. Двух из них звали Мисси и Данетт — те самые, что проезжались на мой счёт в начале занятия. Они обступили меня, пока я стояла мокрая, и с меня капала вода.

— Ну-ну-ну, — заговорила Мисси, становясь передо мной. — Что тут у нас творится. На прошлой неделе расхаживала по институту, будто вылезла из клипа Нелли. Сегодня переводишься к нам на пару как помощница и напяливаешь такое, что люди на пляже носят. А теперь я вижу, что твой бобёр сбежал, не оставив и следа. Ты решила, что одиночество тебя больше не заводит, и подалась в стриптизёрши?

Сердце бешено колотилось от страха — именно таких ситуаций я всегда старалась избегать. Оказаться в меньшинстве, да ещё и голой, — от этого я чувствовала себя до ужаса уязвимой и напуганной. Что они собираются делать?

— А чего это ты переодеваешься в кабинете у миссис Дэвис? — спросила Данетт у меня из-за спины. — У вас с ней что-то? Тебе нравится показывать ей свои прелести?

Она провела ладонью по моей ягодице. Я отдёрнула её руку, но она не унималась.

— Боже, пощупайте её кожу — такая мягкая! — с удивлением сказала Данетт.

О господи, нет. Только не трогайте меня. Именно это они и стали делать. Мисси принялась поглаживать мой живот, пока Данетт продолжала лапать мой зад. Две другие девчонки начали водить руками по моим бёдрам и бокам.

— Ух ты. Она потрясающе ощущается. Вода после душа делает кожу такой нежной.

— Как ты добилась такой гладкости кожи?

Меня невольно заводили их бесконечные прикосновения. Я пыталась сбросить их руки, но они не останавливались.

— Да будь у меня такая кожа, я бы себя гладила не переставая.

— Она, наверное, так и делает.

Господи, нужно вырваться от них, пока они не позволили себе лишнего.

— Девочки, что вы делаете?! — закричала миссис Дэвис, выходя из кабинета. — А ну прочь от неё!

Все четверо мгновенно отдёрнулись. Я пробежала мимо них в кабинет миссис Дэвис, пока она их отчитывала. Я не вслушивалась в её слова — просто схватила два маленьких полотенца, что она мне приготовила, и стала вытираться, пытаясь стереть с кожи и ощущение их прикосновений. Вытеревшись, я огляделась в поисках одежды — но видела перед собой только ту футболку и обтягивающие шорты, в которых была на физкультуре. Я не хочу надевать их снова. В этот момент миссис Дэвис вернулась в кабинет, оставив дверь открытой, и четыре девчонки прошли мимо. Они бросили на меня последний взгляд и удалились все вместе.

— Прости за это, Аманда, — начала миссис Дэвис. — Видимо, это неизбежная часть твоего нового положения. Девчонки бывают такими стервами друг к другу.

— Где моя одежда? — спросила я, желая поскорее что-нибудь надеть.

— Вот же она, — сказала она, указывая на спортивную форму.

— Где моя обычная одежда? — переспросила я без тени улыбки.

— То, в чём ты сюда пришла? Я позабочусь, чтобы её как следует утилизировали. Кроме обуви — её, вместе с ключами от машины, получишь в конце дня.

Она забирает у меня и эту одежду? У меня и так почти ничего не осталось. И мне что, идти на пары в этом?

— А где спортивный лифчик и кеды?

— Они тебе понадобятся только к седьмой паре. А пока, думаю, походить босиком тебе будет полезно. Ну и поскольку ты теперь работаешь со мной, ты — часть кафедры физвоспитания, а значит, обязана носить спортивную форму весь день, чтобы это подчёркивать. Вот, есть у меня лёгкая спортивная кофта — можешь накинуть поверх футболки, но, боюсь, молния на ней сломана. А теперь одевайся и иди на следующую пару, пока не опоздала.